Преподобный Силуан Афонский «Трудная» канонизация. Часть 1.

ТРУДНАЯ» КАНОНИЗАЦИЯ

Как преподобный Силуан против воли Бога бегал от славы человеческой. Часть 1.




Жил на земле человек, муж гигантской силы духа (и тела), имя его Силуан. Среди монахов своей обители ничем особо не выделялся, хотя многие любили его. Жил аскетично. Кушал мало, спал – и того меньше. Работал на мельнице за десятерых, угощал собратию чаем. Был молчалив, но и общаться любил, когда спросят – ответит, а так – смотрит проникновенно своими лучистыми, ясными глазами, и на душе хорошо становится.

В общем, обычный, хороший, даже образцовый святогорский монах. Вот только почему-то особо любил отца Силуана знаменитый сербский епископ Николай (Велимирович), приезжая на Афон, всегда просил его молитв. Заочно почитал старца и владыка Вениамин (Федченков), живший в то время в эмиграции в Париже и хранивший как святыню письма святогорца.

Вообще схимонах Силуан, как ни странно, со многими в Париже переписывался (недавно стало известным, что молодой и еще никому не ведомый врач Андрей Блум начал свой монашеский путь в том числе по благословению старца Силуана)[1]. Писал просто, без обиняков.

«Радуйся, госпожа Надежда, что любит нас грешных Господь. Получил от Вас доллар и его дал молиться за Вас и ваши имена записаны поминать… Скажите Евфимии, рабе Божией, пусть она усердно молится за мужа и несет немощи его. Думаю, что он поправится. Душа моя его много возлюбила… молитесь за меня, чтобы я стяжал Христово смирение и любовь, и тогда будет смерть мила»[2].

Адресат старца – в будущем монахиня Пюхтицкого монастыря Силуана, а в момент получения письма (1937) еще простая мирянка Надежда Андреевна Соболева – уже тогда стремилась к постригу, и вот отец Силуан наставляет: в монастырь пока вход заказан.

«Ваша обязанность воспитать сына и представить его чистым Христу, а когда он будет чист, Дух Святой в нем будет жить, и он будет молитвенник за весь мир, а если потеряет благодать, то будет рыдать, подобно Адаму, выгнанному из рая. Адамовы скорби описать трудно, но кто познал Господа и потерял эту любовь, тот разумеет… “Душа моя, Господи, скорбит по Тебе, что я не вижу Тебя. Как мне не скорбеть. Твой тихий и кроткий, Господи, взор привлек мою душу. Мое сердце возлюбило Тебя”».

Сейчас нам всё это уже знакомо. Весь мир узнал и прочитал записи Преподобного, сделанные неумелой рукой (ведь он ходил в школу лишь «две зимы»), но талантливо обработанные жизнеописателем Старца отцом Софронием (Сахаровым). Там мощным лейтмотивом звучит эта песня всей жизни преподобного Силуана. Но если вдуматься в «свежую» ситуацию переписки… Не слабо… Писать обычной мирской женщине, что ее сын призван быть «молитвенником за весь мир»… Скорбеть, что, Господи, я не вижу Тебя… Видимо, из души этого необычного обычного монаха просто изливалось его состояние, невольно прорываясь в письмах. Настолько, что отец Силуан словно забывал: перед ним обычные, искренне верующие, горячие, но обычные люди… И как когда-то апостол Павел в письмах своим духовным «птенцам» нагромождал сложные словесные конструкции, повторяясь, восклицая, возвращаясь к одной и той же мысли, словно не в силах ею насытиться, – так и русский монах Силуан даже в письме не перестает удивляться и без конца созерцать одно и то же: милосердие своего любимого Господа и Его смирение. Созерцать – и, хотя и радуясь, тосковать по Нему.

«Ждет нас Господь на небе. Будем молиться и благодарить Господа. Он милостив. Много нас грешных любит и ждет нас со святыми к Себе. Надо себя смирить ради Господа, и будем врагов любить… Потерпим скорби ради Бога, а там когда душа увидит Господа и от любви Его все скорби забудет, там и о сыне мы вспомнить не можем – такой Приятный и Кроткий наш Господь. Слезно пишу сии строки Боголюбию Вашему. Схимонах Силуан грешный».

Пишет отец Силуан – и плачет. И, не в силах мудрствовать, рассказывает своей адресатке «на пальцах» всю духовную жизнь.

«Ах, как бы мы знали, как нас Господь любит грешных, дает нам Духа Святого. Им познается Господь и Его любовь, но мы теряем благодать Святого Духа за горделивость, и мучают нас страсти, дурные пороки, но надо с ними бороться, и Господь поможет.

Я хотя Вам и пишу за скорби много, любя Вас, но своих у меня много скорбей. Я в них виноват сам, потому что не научился Христову смирению, а без него теряется благодать Святого Духа и душа скорбит по благодати. Благодатию Христовою душа покойна в боли, а ваши большие скорби. Но они временны. После смерти, если кого Господь сподобит видеть Господа, то он от любви Его не может вспомнить про родных. Такой наш Господь. Пишу, и дух мой радуется милосердию Божию, Славе Его. О сподоби нас, Господи, видеть Тебя во славе красоты Твоей неописанной. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, что так нас много Господь грешных любит. Умер за нас на кресте и дал Духа Святаго Апостолам, но мы теряем Его. Но Господь дал покаяние, и радуется Господь кающемуся грешнику, говорит Святое Писание».

«У меня болит голова 40 лет, и я терплю, знаю, болезнь, она дана мне: да не превозношусь. И понял я: день и ночь надо учиться Христову смирению – и обрящем покой. Если бы люди знали, что такое Христово смирение и кротость и покой, то все бы люди побросали все науки и научились бы кротости и смирению. Кого Дух Святой научил, он желает учиться день и ночь Христову смирению, и того другим желаю я. И меня помяните в молитве, да научусь Христовой кротости, смирению, их желает душа моя. Желаю я сего дара. Кто познал Господа Духом Святым, тот скучает по Нем день и ночь: “Почто Ты оставил Меня, Господи? Душа моя скучает по Тебе день и ночь. Как мне по Тебе не скучать. Твой тихий и кроткий взор привлек душу мою. Я сердцем возлюбил Тебя”. И так, потеряв благодать, и будет скучать, подобно Адаму, выгнанному из Рая. Адам взывал: Господи, скучает душа моя по Тебе, и слезно ищу Тебя. Так и я прошу у всех св. молитв, да научусь Христову смирению, не терять Благодать Св. Духа…

Госпожа Надежда, будь мыслью в Боге и на Него надейся. Он нас грешных много любит и не велит колебаться мыслью, переезжать с места на место без нужды. Будьте покойны в Боге, и все земное забывайте от любви Божией. Он Сам велел Его так любить всей душой и мыслью, чтобы мы забывали земное. Сидите дома и благодарите Господа от всей души. Который за скорби благодарит Бога, у того они малы бывают, потому что душа предалась воле Божией и Дух Божий веселит душу упованием на Бога. Все люди, которые возложили упование на Бога, они покойны в Боге на всяком месте, потому что внутри души веселит их Благодать. Но если кто потерял Ее, то опять ее ищет покаянием, и Господь опять дает. Он нас много любит. Он говорит в Евангелии: “Иду к Отцу Моему и Отцу вашему, иду к Богу Моему и Богу вашему”. Видите, как Он нас много любит. Милости эти слова исполнены, любви и милосердия. Будем помышлять день и ночь, что любит нас грешных Господь и зовет к Себе. “Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы”. А покой в Боге есть забыть все земное, чтобы ум не забыл Любовь, хотя руки и работают, но душа забыть Бога не может, потому что душа возлюбила, и Дух Божий веселит душу. Скорбей земных душа не боится, но боится как бы не потерять любовь Божию, и тогда после потери в душе будет уныние и скорби. Возблагодарим Господа и Его Пречистую Матерь, нашу молитвенницу пред Богом, и будем и святых просить, они в Духе Святом любят нас так, как и Господь, им Господь дал Духа Святаго молиться за нас… Кто порченый, подобно мне, пусть читает больше Евангелие и кается, и милостивый Господь дарит ему прощения и мир душевный.

Слава Богу за все.

Схимонах Силуан, июль 1938 года».
Продолжение в следующем посте: http://siluan-ierom.livejournal.com/84746.html


http://www.pravoslavie.ru/put/82400.htm

Преподобный Силуан Афонский. «Трудная» канонизация. Часть 2.



«ТРУДНАЯ» КАНОНИЗАЦИЯ. Часть 2.

Как преподобный Силуан против воли Бога бегал от славы человеческой

Между тем иноки, жившие рядом с отцом Силуаном, не знали ни о письмах, ни тем более о келейных записях своего собрата. Для большинства из них он был приятным собеседником, хорошим монахом; некоторые, подобно отцу Василию (Кривошеину, впоследствии архиепископу и известному патрологу), ставили его в ряд монастырских старцев «большой духовной жизни»[3]. Однако, по словам одного из заслуженных святогорцев, в молодости хорошо знавшего преподобного Силуана, «о прозорливости его слышно не было»[4]. А ведь в сознании русского православного человека «старец» обязательно «прозорлив» – иначе какой же он старец? Старцев и ищут-то для того, чтобы они тебя просветили своим взглядом, как рентгеном, всю твою жизнь по полочкам разложили и все решения нужные подсказали.

Старец Силуан был не таков. И, даже невзначай пересказав человеку всю его жизнь, он не подсказывал заранее известных решений. Он молился. Порой просил молиться других. И говорил только то, что «услышал» от Бога, не пытаясь разобраться в хитросплетениях жизни, мыслей, доводов или контраргументов собеседника. Об этом свидетельствует поразительная история католического священника-иезуита Давида Бальфура, переданная с его слов монахиней Силуаной (Соболевой). Бальфур приехал на Афон, в частности посетил и Свято-Пантелеимонов монастырь, для изучения межконфессиональной полемики из «первоисточников». Итогом стал крутой (хотя и не последний) поворот в его на редкость бурной и богатой событиями жизни.

«Подойдя к монастырю, я вошел в открытые ворота, очутился во дворе и встал, озираясь по сторонам и никого не видя. Но вот открылось окошко, из которого показалась голова старца, спросившего, что нужно страннику. Я ответил, что прошу разрешения игумена ознакомиться с библиотекой. Старец сказал, что спросит благословение у наместника. Возвратившись, он пригласил меня следовать за ним. Провожая меня в библиотеку, он остановился у дверей одной из келий и сказал: “Когда закончите, не зайдете ли ко мне побеседовать?” Я про себя подумал, что заходить не буду: что мне может сказать интересного этот наверняка малограмотный, простой монах? Верно, будет только тянуть в Православие.

Пробыв довольно долго в библиотеке, я на обратном пути все-таки из любопытства решил заглянуть к этому старцу. Он усадил меня на табуреточку, сам сел напротив и, не дожидаясь моих вопросов, начал рассказывать мне всю мою жизнь, с двенадцатилетнего возраста, когда я начал думать о предстоящем мне духовном пути, всю мою борьбу, и не только факты моей жизни, но и все мои помыслы; он восстановил все, даже то, что я сам позабыл.

Эта первая беседа длилась три с половиной часа. Оставаться на ночь в монастыре мне было нельзя, и наступившая темнота заставила меня торопиться, я смог только просить благословения прийти на следующий день. Когда он наступил, я, уже не боясь тяжелого пути, “летел” к старцу. После второй беседы я спросил:

– Что же мне делать? Я чувствую, что не могу уже оставаться католиком.

Старец ответил:

– Молитесь Господу Духу Святому, и Он наставит вас на истину.

– Мне захотелось молиться так, как принято здесь.

– У нас принято, – сказал старец, – молясь о разрешении трудного вопроса, поститься и затвориться на три дня».

Три дня молитвы открыли Бальфуру путь в Православие. Он подумал, что раз уж это решение пришло именно в русской обители, то и служить он должен в Русской Церкви. Но какую юрисдикцию выбрать, ведь в то время эмигрантское церковное сообщество разделилось на целых три ветви (представим себе, каково было разобраться в этом английскому лорду)? Автору этих строк совсем не хотелось бы выступать апологетом одной из сторон в тех давно минувших событиях. Важен и поразителен сам принцип, по которому действовал преподобный Силуан и другие старцы монастыря.

«На этот вопрос старец Силуан… сказал, что не смеет ответить без молитвы, и добавил:

– Попрошу еще двух старцев помолиться со мной об этом.

Через три дня те два старца ответили:

– Мы постриженики митрополита Антония (Храповицкого)[5], по-человечески с ним связаны, любим его и уважаем как отца, но истина не у него, а у митрополита Елевферия[6], которого мы совсем не знаем и о котором ничего не слышали»[7].

Так уж получилось, что о духовных дарах старца Силуана лучше знали «внешние», чем братия его же собственного монастыря. Лишь один из них – иеродиакон Софроний (Сахаров) – разглядел в отце Силуане обладателя высочайшего духовного состояния бесстрастия, совершенного наследника опыта древних отцов пустыни. И – прославил его на весь мир.

Книга «Старец Силуан», приведшая множество людей к православной вере, а некоторых – к монашеству, началась с казуса. Отец Софроний, к тому времени иеромонах, в 1947 году вернулся с Афона в Париж и показал записи Преподобного знаменитому богослову русской эмиграции – Владимиру Николаевичу Лосскому. Тот пожал плечами: и что особенного в этих тетрадках малограмотного, хоть и благочестивого монаха?

И тогда, чтобы растолковать всё значение записей Старца и стоящее за ними духовное состояние, отцу Софронию пришлось написать объемный комментарий, полный философской и богословской лексики, обращенный к таким эрудитам, как Лосский. Этот комментарий вылился в книгу и стал антологией православной аскетики.

Но вот вопрос: хотел ли всей этой мировой известности сам Преподобный?

Схимонах Силуан скончался в 1938 году, и вот тут начинается поистине детективная история тайного почитания его мощей, приведшего в конце концов к официальной канонизации. Предоставим слово схиархимандриту Серафиму (Томину), который в 1970-е годы собрал на Святой Горе рассказы тех, кто еще помнил старца Силуана. Его воспоминания говорят сами за себя. Мы приведем их в сокращении. Слова, междометия, восклицательные знаки в квадратных скобках – наши.

«Череп старца Силуана, как и все черепа, лежал в усыпальнице, и никто не обращал на него внимания… [Между тем] книга о старце Силуане о. Софрония за рубежом быстро распространилась. На Афон стали чаще приезжать зарубежные паломники. Приезжают и ищут: “Где глава старца Силуана?”… Никто не спрашивал: “Где глава Пантелеимона и мощи его?”, а все приезжие, прочитав книгу о старце, спрашивали о его главе.

В это время в монастыре… был игумен Иустин из старых дореволюционных монахов, строжайший, как и все, подвижник афонский. Когда он услышал о таком почитании старца Силуана среди паломников, приказал уничтожить эту голову, чтобы не было предпочтения [!]. Два монаха взяли голову старца Силуана и повезли, но не утопили, как благословил игумен, а спрятали в сундучке у себя в келье. Игумен Иустин успокоился – главы нет… Но эти монахи тайком кое-кому давали поцеловать главу и опять прятали в сундучке.

Игумен Иустин умирает, ставят игуменом о. Илиана, старейшего монаха, дореволюционного пострижения, прожившего на Афоне лет шестьдесят, высокой духовной жизни старца [sic!]. Он был любвеобильный, очень простой.

При нем глава старца Силуана опять вышла наружу.

Когда он узнал об этом, приказал немедленно вырыть глубокую яму и закопать главу, заровнять место, чтобы никто ее не нашел. Монахи, которых игумен послал закапывать главу, опять спрятали ее. И прятали много лет, пока управлял монастырем Илиан… Умирает старец Илиан, игуменом становится о. Гавриил (Легач), проживший на Афоне лет шестьдесят, закарпатец. Опять обнаружили главу старца Силуана. Тогда игумен начал ожесточенно преследовать тех, кто ее укрывал. И от него главу спрятали в Покровском соборе, в левом приделе… Там имеется жертвенник, и вот его забили старыми ризами, рухлядью и в них укрыли главу.

Игумен Гавриил был высокой жизни старец [!!!], раб Божий, сам дворы подметал, по крышам лазил, аскет, занимался Иисусовой молитвой… Владыка Никодим упросил его уйти на покой. Игуменом стал о. Авель (Македонов)… Он сам прятал главу и от игумена Гавриила, давал приезжим целовать ее.

И когда мы девять человек приехали в 1976 году на Афон, он нас встретил… и показал хранимую святыню.

Я вынул заплесневевшую главу, промыл ее… и просушил. Будучи ризничим, я нашел в ризнице… восьмигранный, кипарисовый, необыкновенной красоты [ковчег]… постелил воздух, положил на него главу, покрыл ее покровцом… Ковчег с главой старца Силуана стоял [отдельно от мощей канонизированных святых] один в паракосе, перед ним теплилась лампада.

Игумен Гавриил, когда пришел на молитву в паракос и увидел этот ковчег… с большой скорбью заговорил, даже затрясся: “Что это такое? Нарушаете афонский устав”, – но ничего больше не мог сделать, так как был уже на покое.

…Почитанием ее [главы старца Силуана мы] выражали нашу любовь к неканонизированному великому старцу…

В то время, когда греческие богословы… съехались, чтобы решить вопрос о канонизации, на Афон приехал архиепископ Василий Брюссельский… Он начал доказывать [недопустимость канонизации] так: “Ежели канонизировать старца Силуана, то всех современных старцу Силуану монахов тоже надо канонизировать… Вот старец игумен Нифонт – его череп источает миро, и в паракосе лежит еще много мироточивых глав старцев. Или архимандрит Кириак, монах очень строгой уставной жизни, имел дар прозорливости”. Архиепископ Василий не умалял достоинств старца Силуана, почитал, уважал его. “Я, – говорил владыка Василий, – сам считаю его святым, но оскорблять остальных нельзя [!], все были высокой духовной жизни, даже выше его”… “Пока я жив, – говорил владыка Василий, – не допущу!”

И действительно, только после кончины архиепископа Василия старца Силуана причислили к лику святых»[8].

Такова поразительная история «гонений» святых – на святого. Тут, действительно, не знаешь, плакать или смеяться, читая очередное: «старец N. был высокой духовной жизни, любвеобильный – начал преследовать главу старца Силуана…» Но ведь не может же быть, что все эти праведные люди оказались совсем не чуткими к святости своего собрата! В чем же дело? Автор воспоминаний схиархимандрит Серафим объясняет причину по-святогорски:

«По смерти подвижника в России идет народное прославление, получают исцеление от мощей, от могилы его. На Афоне этого нет. Там никто не ищет славы, святости и свою святость как бы укрывают юродством и… суровостью. Поэтому прославление старца Силуана, поклонение ему было невероятным для Афона событием… На Афоне своеобразный устав. Там святого так прочистят, что он забудет, что он святой»[9].

Смех смехом, но духовную точность этого высказывания подтвердил однажды… сам святой Силуан. Свидетельство об этом дошло до нас от другого знаменитого и также недавно прославленного афонита – преподобного Паисия Святогорца. В заключение воспоминаний о своем старце – русском подвижнике иеромонахе Тихоне (Голенкове), отец Паисий говорит:

«Только Бог знает духовную меру святых. Даже сами святые ее не знали, так как измеряли только свои грехи, а не свою духовную меру. Имея в виду это правило святых, которые не любили человеческих похвал, я постарался ограничиться в описании лишь необходимым.

Верю, что рад будет и отец Тихон и не станет жаловаться, как жаловался ему его друг старец Силуан, когда отец Софроний в первый раз опубликовал его жизнеописание. Тогда старец Силуан явился отцу Тихону и сказал: “Этот благословенный отец Софроний написал множество похвал в мой адрес. Я бы этого не хотел”»[10].

Как многие афонские и вообще истинные подвижники, преподобный Силуан не хотел славы и известности – даже после смерти. Так же, как при жизни он не хотел дара прозорливости, не хотел дара чудотворений, тем более не хотел продвижения по иерархической лестнице, а хотел только одного – научиться смирению Христову и плакать за весь мир как за самого себя. У него получилось.

Но Господь иногда выполняет желания святых, а иногда нет. То, какую огромную роль сыграла книга о Старце в жизни многих людей на Западе и Востоке, показывает, что воля Божия на ее появление – была. А следовательно, была она и на всемирную известность Преподобного: светильник не ставят под спудом. Очевидно, есть в опыте преподобного Силуана нечто такое, что делает его исключительно важным для людей нашего времени.

Но об этом уже написали отец Софроний и многие другие – те, кто подвигом жизни и широтой сердца получили на то моральное и духовное право.

А нам остается верить, что Преподобный не слишком сердится на тех, кто берется писать о нем, такого права не заработав. Надеемся, что «оттуда» он лишь снисходительно и с легким юмором наблюдает за попытками в очередной раз «прославить» его. Так же, как, вне всякого сомнения, он уже больше не «досадует» на своего верного ученика – старца Софрония, а вместе с ним ликует от света Лица Того, по Кому всю жизнь ненасытно тосковал.



Георгий Великанов

24 сентября 2015 г.

Начало здесь: http://siluan-ierom.livejournal.com/85068.html

http://www.pravoslavie.ru/put/82400.htm

Рассказ афонского фотописца

РАССКАЗ АФОНСКОГО ФОТОПИСЦА

Александр Китаев

Источник: Вода Живая



  

Легендарный петербургский фотограф Александр Китаев побывал на Афоне пять раз. Он обошел почти все обители монашеской республики и сумел передать жизнь полуострова так, как это удается лишь немногим. О своих путешествиях и впечатлениях он рассказал нашему журналу.

Обжорство для глаз

В 1996 году в Салониках проходил международный фотографический фестиваль, на который я был приглашен с выставкой своих работ. Мой друг предложил съездить на Афон, ведь до него от Салоник — рукой подать. Я тогда слабо представлял себе, что же такое Афон. В те времена даже о том, кто такие монахи, особо не задумывался. Но, попав на Святую Гору, я был ошеломлен. Это место было настоящим обжорством для глаз, настоящей меккой для фотографа. Довольно небольшая территория, но столь богатая разнообразием природы, древними монастырями, небывалой архитектурой. Раньше, когда я смотрел на изображенные на иконах пейзажи, думал, что это лишь абстракция. Оказалось, нет. Мне повезло: я успел застать Афон в еще нетронутом ремонтом и постоянной стройкой состоянии. Туристический поток не был интенсивен, и особенно мало приезжало гостей из России. Приезжавшие были преимущественно учеными-исследователями. Афон оставался почти неизвестен русскому человеку, в XX веке власти усердно стирали память о нем.

На Афоне во мне проснулся историк. Заходишь в заброшенное помещение — а там множество старинных отслуживших свое предметов. У нас такие только в антикварных лавках встречаются и продаются. На Афоне со стариной можно было встретиться всюду, даже в убогой каливе, где старинные вещи — просто бытовая утварь. Я уж не говорю об иконах и книгах. В том числе и поэтому мне хотелось снимать как можно лучше, чтобы как можно больше подлинного показать друзьям-россиянам.

  

После первого визита на Афон я побывал там еще четыре раза. И мне приходилось в какой-то мере учитывать опыт предшественников. Например, Петра Ивановича Севастьянова, одного из первых фотописцев Афона. Хотя целью экспедиции Севастьянова было фотографирование сокровищ ризниц, древних книг и других византийских раритетов, но члены экспедиции, конечно, занимались и пейзажной съемкой. Это не было их главной работой. Идти по следам предшественников не входило в мои планы. Но, с другой стороны, у полуострова такая особенность, что волей или неволей ты можешь снять тот или иной монастырь лишь с одной определенной точки. Многие мои фотографии сняты мною с того же ракурса, что и предшественниками.

Профессионализма недостаточно

У меня накопилась обширная библиотека альбомов со снимками Афона, сделанными разными фотографами из разных стран. На мой взгляд, удачных мало. Есть снимки, сделанные профессионалами, — но их авторы сняли лишь вершки, то, что на поверхности. Буквально незадолго до меня на Афоне побывали два немецких фотокорреспондента. Всё очень здорово, классно, но заметно, что Афон для них — экзотика уровня дикого африканского племени, то есть совсем чужая культура, среда. Им это неблизко. С другой стороны, есть снимки, сделанные самими афонитами-фотографами. Они могут сфотографировать то, что недоступно мирским людям, например, сделать портреты старцев-отшельников. Но зачастую им не хватает умения сделать эти портреты художественно, образно. Удачное же сочетание встречается нечасто.

  

Из моих коллег-современников отметил бы серию петербургского фотографа Станислава Чабуткина, который в 2000 году очень проникновенно снял братию скита «Новая Фиваида», и фотографии иеромонаха Савватия (Севастьянова), который жил и работал на Афоне целый год.

В чем разница между хорошей фотографией с Афона и посредственной? Наверно, как и везде — в том, что первая старается выявить неповторимую атмосферу пространства, проникнуться ею и попробовать пообщаться с «гением места».Ведь то же самое, например, с Петербургом. Фотографируют наш город всё больше и больше, но хороших снимков больше не становится.

Приветливый Афон

В первой поездке меня сопровождал друг, хорошо владеющий английским языком. Хотя греки сами на английском не особо разговаривают. А в следующие разы у меня уже были знакомые в монастырях, так что стало легче. В Пантелеимоновом монастыре я сдружился с реставратором Владимиром, который вскоре принял постриг с именем Ефрем. Он очень помог мне вписаться в непростой монастырский быт, что существенно способствовало выполнению моей миссии. Никогда не забуду наших долгих вечерних бесед в монастырской иконописной мастерской. Так же как и бесед с заядлым фотолюбителем иеромонахом Виталием — весельчаком и знатоком Афона. В Андреевском скиту был очень гостеприимен его тогдашний дикей грек отец Павел. У него была в скиту реставрационная мастерская, и учиться реставрировать иконы к нему приезжали студенты со всего света. Увы, многих моих знакомцев уже нет на Святой Горе!

  

В общем, как-то удавалось общаться в монастырях, проблем не возникало. Когда завязываются знакомства, путешествие по Афону становится легче. С каждым разом легче и легче. К 2000 же году и вовсе в каждой греческой обители появился русский послушник или монах, специально, чтобы встречать русских паломников и показывать монастырские святыни.

Иногда приходится слышать о какой-то особой неприветливости именно русского Свято-Пантелеимонова монастыря. Я бы так не сказал. Но мой опыт давний, возможно, к сегодняшнему дню что-то изменилось.

  

С «леечкой» на груди

Трудностей для фотографа много. Например, если пойдешь в монастырь со штативом и профессиональной камерой, тебе снимать не дадут. Я сам с маленькой «леечкой» (фотоаппарат немецкой компании Leica. — Прим. ред.) на груди путешествовал, и мне всё сходило с рук. Другая трудность — точки для видовой съемки. Они действительно у всех фотографов, по большому счету, одни и те же. Еще одна проблема — монахи чаще всего отказываются фотографироваться. В толпе, как людей на Невском проспекте, их не снимешь, исподтишка тоже не будешь. Бывают общительные фотокорреспонденты, которые разговорят любого, но я не из их числа. А даже если и получится снять человека, то может возникнутьдругой казус. Однажды я гостил в келии одного греческого иконописца. Он разрешил съемку, показал, как работает над образами. А когда я уже вышел оттуда, он меня окликает: только публиковать это нельзя и показывать никому тоже! Вот я и не публикую.

Мне рассказывали, что сейчас на Афоне запустили такси. При мне такого еще не было, все ходили пешком. Нынешние дороги нельзя и дорогами назвать — это прорезанные лесозащитные полосы. По ним все и катят на колесах, поднимая клубы пыли. Когда идешь старой афонской дорогой, главное не пытаться срезать путь — легко заблудиться в дебрях.

Визу на Афон выдают обычно на четыре дня, за это время много не увидишь, можно посетить только 2–3 близлежащих обители, но если монастырь не против, можно остаться и дольше. Я обычно задерживался на Афоне на две-три недели.

Приезжал больным, уезжал здоровым

Говорят, Афон сильно изменился. И меня туда больше не тянет — я хочу, чтобы он остался в моей памяти таким, как я его застал во время своих поездок. В том же Пателеимоновом монастыре прошла колоссальная реставрация. Сейчас там около 50 насельников, а в годы былого могущества монастырь принимал, поселял и кормил тысячи паломников из России. Там добрая тысяча келий. Это был целый город. И вот всё это решили отстроить заново, восстановить. До революции паломник мог при­ехать в монастырь на 2–3 месяца. Судя по воспоминаниям, они и трудились на благо обители, и совершали паломничества к многочисленным святыням. Не знаю, может, расчет на то, что паломников и трудников станет вновь столь же много, как и 100 лет назад. Сейчас на такой срок едут в основном трудники, летом, заработать, хотя им платят совсем немного.

  

Утраты на Афоне множатся. Например, в Каруле была легендарная келия с богатой русской библиотекой. Я познакомился с ее насельником, сербом, который обещал меня в ней принять. Пока мы добирались, келия вместе с библиотекой сгорела. Говорили, что это поджог. Хотя кому нужно сжигать библиотеку? Пожары — бич Афона! В XX веке сгорел так называемый «Царский архондарик» Пантелеимонова монастыря, сгорела библиотека в Андреевском скиту. Недавно — пожар в скиту Ксилургу, с которого началось русское присутствие на Святой Горе.

Но на Афон ехать, конечно, стоит. Это все-таки святое место. Опять же, в келиях, каливах и скитах и сейчас спасаются настоящие подвижники.

Однажды по пути на Афон я встретил в Салониках знаменитого русского театрального режиссера. Он был измотан многомесячными гастролями в Европе, раздражителен, зло и яростно набрасывался на окружающих и так далее. А через тридня мы встретились с ним уже в монастыре. Всего три дня, а он уже был разительно спокоен и умиротворен. Конечно же, я и на себе почувствовал благодать этого места, — когда приезжал больным, то уезжал здоровым.


Александр Китаев

Источник: Вода Живая

25 сентября 2016 г.

http://www.pravoslavie.ru/97321.html

Министр образования Ольга Васильева: Великая русская литература дает уроки нравственности

ОЛЬГА ВАСИЛЬЕВА: ВЕЛИКАЯ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ДАЕТ УРОКИ НРАВСТВЕННОСТИ

Васильева О.Ю.


  

Министр образования и науки Ольга Васильева приехала с рабочим визитом в Волгоград. В ходе поездки она посетила второй Всероссийский форум учителей русского языка и литературы, посвященный русскому языку как основе российского образования, сообщаетVolgasib.ru.

Мероприятие прошло на базе Волгоградского государственного социально-педагогического университета и собрало более 200 филологов из разных регионов России и стран ближнего зарубежья, а также порядка 500 преподавателей русского языка и литературы из Волгограда и муниципальных районов области.

Министр пообщалась с педагогическим сообществом, обсудив несколько болевых точек современного школьного образования, в том числе вопросы преподавания русского языка, сохранения педагогических традиций и воспитания молодого поколения. В процессе обсуждения министр высказалась о необходимости возвращения «золотого канона» в школьной программе по литературе и среднему баллу по предмету как альтернативе ЕГЭ.

— Великая русская литература дает уроки нравственности, о которой мы постоянно с вами говорим: милосердие, доброта, ответственность, сострадание, любовь к ближним. За последние несколько десятилетий мы отошли от золотого канона, — заметила Ольга Васильева. — Уже повзрослев, мы возвращались, перечитывали, снова припадали к тому или иному произведению, и сами же отодвинули от этого два поколения. Я считаю, что это большая ошибка, которую нужно решать. Это сложно, потому что сейчас забот очень много. Но это нужно делать. Допустим, мы сейчас возвращаем сочинение благодаря поручению президента. Я считаю, что через три года это минимальный срок мы получим право оценивать сочинения так, как это было всегда, а не в десять баллов, которые сейчас дают при его написании.

Министр рассказала, что получила много жалоб по поводу слишком большого количества учебников и не до конца выверенной школьной программы, отметив, что главная задача сейчас — наполнить все стандарты содержанием.

— На это очень мало времени. Потому что у нас сейчас нет содержания стандартов, у нас есть требования. Но компетенции, по-русски говоря навыки, не могут возникнуть на ровном месте. Нужно наполнить ГОСТы содержанием — это то, с чего мы сейчас начнем.

Второе это курсы для старших классов, которые совершенно пусты. Они представляют собой рекомендации к действию — какому действию не понятно. Я надеюсь на общественные организации, которых сейчас при министерстве — великое множество.

Меня также сильно интересует ситуация в начальной школе, особенное родное и внеклассное чтение. Для меня было большим откровением, что начальная школа имеет 405 учебников. Такое «проглотить» естественно не может никто.

Ольга Васильева высказалась по поводу необходимости создания единого образовательного пространства и качественной базы по каждому из предметов, заметив, что не против углубленного изучения и творчества.

— У нас есть отлаженный механизм историко-культурного стандарта. Я убеждена, что в стране должна быть база. И база по каждому предмету я не против углубленного изучения и творчества — должна быть у всех. Должны быть учебники общие и углубленные. Это будет очень сложно, я представляю реакцию педагогических коллективов, но нам нужно возвращать средний балл по предмету. Это единственное реальное противодействие натаскиванию ЕГЭ.

Кроме того, новый глава Министерства образования и науки РФ сделала акцент на важности гуманитарных предметов и общественно-полезного труда для формирования развитой личности, которая была бы конкурентоспособной по выходе из школы.

— Сейчас много говорят о воспитании. У нас прекрасное военно-патриотическое воспитание и традиции. Но воспитание нужно понимать всё-таки комплексно. Оно происходит постоянно, особенно на уроках гуманитарного цикла — русского языка, истории, литературы, географии. Мы должны говорить с ребятами о ценностных основах. Сейчас очень размыты понятия добра и зла, черного и белого. Сейчас молодой человек стоит перед трудным выбором. Поколения, которые были до нас, были более смелые в плане принятия решений, более подготовленные.

Я считаю, что нужно возвращать общественно-полезный труд, и он не должен сводиться только к электронным формам. Человек, выходящий из школы, должен быть не только духовно и интеллектуально наполненной личностью, но и уметь что-то делать руками, быть готовым к трудной реальной жизни и уметь хотя бы просто забить гвоздь. Виртуальная реальность не заменит приготовления пищи, утюжка, молотка. Принтер 3D ничего за нас не сделает, — констатировала Ольга Васильева.


Волгоград, 26 сентября 2016 г.

http://www.pravoslavie.ru/97345.html

Презентация книг выдающегося ученого и реставратора В.Д. Сарабьянова

Оригинал взят у eho_2013 в Презентация книг В.Д. Сарабьянова
Оригинал взят у je_nny в Презентация книг В.Д. Сарабьянова
Картинки по запросу В.Д. Сарабьянов

Дорогие друзья и коллеги!

4 октября в 18:00
в Государственном институте искусствознания
состоится презентация двух книг
выдающегося ученого и реставратора В.Д. Сарабьянова:




«Спасская церковь Евфросиниевского монастыря в Полоцке» -
первое комплексное исследование уникального памятника
монументальной живописи Древней Руси середины XII века;

и




«Церковь Святого Георгия в Старой Ладоге. Фрески. История. Архитектура» -исследование редкого по красоте и пластической выразительности
памятника второй половины XII века.

К участию в обсуждении приглашены отец Александр (Салтыков), А.Л. Баталов,
О.С. Попова, Э.С. Смирнова, В.В. Седов, С.М. Михеев,
Т.В. Рождественская и Л.И. Лифшиц.

В презентации примет участие
Карина Александровна Кормановская, директор издательства БЛИЦ.

Приглашаем всех стать гостями презентации.

Адрес: Москва, Козицкий пер., д. 5

Другой Васнецов. Музей-квартира А.М.Васнецова

Оригинал взят у olga_sorokina в Музей-квартира А.М.Васнецова
У одного из самых известных российских музеев Государственной Третьяковской галереи

Есть маленький, но очень интересный филиал
Музей-квартира А.М.Васнецова
Это мемориальная квартира художника Аполлинария Васнецова, младшего брата Виктора Васнецова, известного там с детства по картинам "Алёнушка", "Богатыри" и др.

Так каким же человеком и художником был Аполлинарий Васнецов, так и оставшийся для многих из нас в тени старшего брата?
Об этом можно узнать, посетив этот маленький и уютный музей, в котором вот уже многие десятилетия бережно хранятся картины, мебель и личные вещи художника.

Интересно уже даже просто попасть в этот дом, построенный в самом начале XX-го века, находящийся в Фурманном переулке, дом 6, подняться по старинной лестнице и оказаться возле дверей с памятной табличкой.







Collapse )

«Сейчас ситуация схожа с той, что была накануне революции 1917 года». Часть 3.


Беседа с епископом Душанбинским и Таджикистанским Питиримом.
Часть 3.

«Развратное общество неизбежно превращается в Содом»

Так и православные тоже уже могут.

– Мы тоже идем по пути западного христианства. Апология греха. Почему у них стала возможной легализация «однополых браков»?

Почему?

– Почему Протестантская церковь это приняла? А потому, что она этим людям не может ничем помочь. К их пасторам приходят эти несчастные, а пасторы не знает, что с ними делать. Они не могут никакую рекомендацию дать. Им проще сказать, что это не грех, – и проблема решена. Так вот они решили. И это очень немилосердно по отношению к этим людям.

А ведь их становится всё больше и больше, потому что само западное, а вслед за ним и наше, российское общество стало крайне развратным. А развратное общество неизбежно превращается в Содом.

Когда в нескольких поколениях накапливается нераскаянный грех, он превращается в извращение. Если родители были еще просто блудники и развратники, то дети становятся извращенцами.

Их дети – несчастные люди. Они говорят: мы такими родились, мы не можем ничего с собой сделать, мы не можем завести нормальную семью. А это действительно трагедия. В трагедии этой виноваты по большей части их родители. И что теперь этим детям делать?

У них степень-то повреждения больше – они не могут семью создать. Но зато и награда от Господа им, если они будут жить в полном воздержании, в целомудрии, будет больше, чем всем остальным.

Только им нужно это объяснить.

Я в проповеди часто привожу такой пример из жития Серафима Саровского. Когда у него спросили, кто в Саровском монастыре выше всех, он сказал: «Повар», – и все ужаснулись: «Как это повар? Он злой, он на всех набрасывается!»

А преподобный ответил: «Да, у него такой нрав от природы, что если бы он себя постоянно не сдерживал, то всех бы в монастыре переубивал. А Бог смотрит на человека, какие усилия он над собой делает».

Здесь – то же самое. У нас разные страсти, разные наклонности. Будем делать усилия – значит, Господь будет нас награждать.

И даже этих людей. Они могут венцы себе стяжать. И надо их так и настроить: сказать, что это подвиг, тебя Господь призывает на подвиг, чтобы ты исправил всё и, может быть, искупил вину своих родителей, чтобы Господь и их тоже помиловал.

У нас случай был в 1990-е годы, в Троице-Сергиевой Лавре. Постригли несколько монахов, и одному из духовников явился Христос и говорит: «Из-за того, что они приняли ангельский образ, решились на это, Я и их родителей тоже помилую, хотя они этого недостойны».

Такие вещи удивительные у нас в Церкви происходят.

У Бога-то совершенно другой суд. Весь мир у Него вне времени.

Это мы живем в какой-то короткий исторический промежуток. Мы находимся в данном отрезке времени и пытаемся что-то понять, что-то оценить. А у Бога – полнота времени, и Он знает, как, что и почему, все первопричины, все взаимосвязи явлений.

Мы можем наблюдать за действием Промысла Божия, удивляться ему, и больше ничего.

И благодарить Бога за то, что мы такие. В том числе и вот эти люди, которые такими родились, тоже должны Бога за это благодарить. Но ни в коем случае не давать волю проявлениям греха.

А западные, протестантские Церкви – многие из них, не все, конечно, – решили проблему так: «разрешили» грех. А это уже подход антихристианский.

Церковь антихриста разрешит любой грех

Когда будет церковь антихриста – а она будет, потому что он себя объявит богом, – она разрешит всё, любой грех.

Антихрист скажет: «Христос вам запрещал всё, а я всё разрешаю, будете жить райской жизнью». Он будет «добрее» Христа. И эта проповедь «любви» давно уже слышна.

Нас, христиан, упрекают: у вас нет любви. Ставят нам это в претензию. Но прежде, чем говорить о любви, нам нужно определиться в Истине. Нам говорят: давайте объединим все Церкви в любви.

Нет, давайте, прежде чем у нас будет диалог о любви, определимся в Истине.

Бог не только Любовь, но и Правда, и Справедливость, и Истина.

«Аз есмь Истина», – Господь сказал. Поэтому мы сначала должны определить моменты, для нас принципиально важные, – истинное это вероучение или нет, правда в этом или ложь.

А нас хотят соединить в любви без Истины – а это любовь уже прелюбодейная. Этого ни в коем случае нельзя допускать.

О чем говорят все эти либеральные сообщества? Что они любят друг друга – у них любовь. «А у вас любви нет, у вас одна ненависть», – говорят они нам. А это не ненависть – просто Истина жжет. Истинная любовь их обжигает – именно своей правдой.

Даже приблизиться к ней невозможно – когда начинается проповедь истинной веры, мы наталкиваемся на сопротивление, на ненависть, на преграду. А проповедь слащавой любви никакого сопротивления не вызывает, в худшем случае равнодушие: ну, ходят сектанты какие-нибудь и предлагают первому встречному слиться в объятиях их липкой любви.

Прелюбодейная любовь – именно с такой любовью придет антихрист, всех обольстит, обманет.

Это нужно понимать: где Любовь, там должна быть и Истина.

Они вместе: Любовь и Правда. Ни в коем случае не должна быть Любовь в ущерб Истине или Истина, не согретая Любовью

Это два крыла, на которых человек поднимается в небо, два сущностных свойства Божия. И не может быть одно свойство в ущерб другому, умалять другое. Они вместе: Любовь и Правда. Ни в коем случае не должна быть Любовь в ущерб Истине или Истина, не согретая Любовью: она убивает, такая Правда, которая не согрета Любовью. Давайте я вам специально напишу статью об этой любви без правды, которая становится всё более и более востребованной даже в православной среде.




«Сейчас ситуация схожа с той, что была накануне революции 1917 года». Часть 2.






«СЕЙЧАС СИТУАЦИЯ СХОЖА С ТОЙ, ЧТО БЫЛА НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА». часть 2.

Беседа с епископом Душанбинским и Таджикистанским Питиримом


1 сентября 2015 г.
Владыка, с одной стороны, мы видим агрессивный ислам в виде ИГ. С другой стороны, в Европе новые «европейские ценности», гей-браки и прочая, которые потихонечку подбираются и к христианским странам. Что можно этому противопоставить?

– Да, две силы, вы сейчас очень хорошо обозначили: антиислам и антихристианство.

В исламском мире появляется антиислам в виде политизированной идеологии Исламского государства. Он разрушает ислам изнутри, взрывает его, потому что если такой ислам будет распространяться, то долго он не продержится.

Изначально ислам был не такой. Он не уничтожал христиан полностью.

Мы знаем, что когда турками завоевывалась Византийская империя, остались Константинопольский и другие Патриархаты – да, разгромленные, лишенные былого величия, сильно сократившиеся до этих 3–6 процентов верующих, но остались церкви, в которых разрешалось молиться и приносить бескровную Жертву. Более того – балканские Церкви жили под турками лучше, чем под греками-фанариотами.

Турецкое иго оказалось лучше греческого: то, как греки подавляли проявления в лучшем смысле национализма, совершенно неприемлемо: не разрешали совершать богослужения на национальных языках, не рукополагали священников из местного населения – много такого было. А турки всё это разрешали, если им не сопротивлялись.

Ты платишь налог[3], откупаешься от них, и всё – они тебя не трогают. Коран запрещает убивать людей Писания – христиан и иудеев. Они должны быть в униженном положении и должны платить дань, но убивать их нельзя.

ИГ действует совершенно по-другому, оставляя после себя горы трупов и груды развалин.

А что происходит в Европе? Если здесь – антиислам, то там – антихристианство.

Посмотрите, как начала строиться эта пирамида: антихристианство стало захватывать Европу, и тут же возник ИГИЛ – возникает сила, которая должна снести антихристианскую Европу.

ИГ – наказание Божие Европе за содомские грехи, которые она сделала легитимными

Расстановка сил уже определилась. И это наказание Божие безбожной Европе за содомские грехи, которые она сделала легитимными. А это уже вопиет об отмщении.

Долго это продолжаться не может: это грехи, которые Бога вынуждают действовать. И наказание будет – об этом говорят многие афонские старцы.

Они говорят, что Европу и весь западный мир ждет страшная кара, наказание, и орудием является как раз «Исламское государство».

А нас в России это как касается?

– И у нас в России тоже далеко не всё благополучно. Вы знаете, когда я приезжаю в Россию и ловлю такси, сколько раз замечал: от меня водитель отворачивается, он меня видеть не хочет, ненавидит, сквозь зубы еле-еле говорит. Я с трудом доезжаю до места назначения.

Ну а вы, естественно, в подряснике? Извините, что я так спрашиваю.

– Да, я всегда ношу подрясник. И хотя не всякий догадается, что я – епископ, но сразу видно, что священнослужитель.

Имеется в виду наш московский водитель, не приезжий?

– Подмосковный, местный – не гастарбайтер. Один или два раза мужчины меня возили, один раз женщина… Это ужас какой-то, с чем приходится сталкиваться. Они ненавидят Церковь, они не могут видеть священнослужителя. У них заметно такое отвращение, что они даже разговаривать со мной не могут. Здесь (в Таджикистане. – А.Р.) такого вообще нет. Мусульмане относятся с уважением: «Да-да, Русская Церковь, мы вас уважаем, пожалуйста, пожалуйста». Небо и земля.

Приезжаю в Россию православную и вижу, что меня там ненавидят, многие ненавидят, большинство, я бы даже сказал.

Понимаете, в России огромное количество людей ненавидят Православие, истинное христианство

Я сам из Сергиева Посада, там вырос. Удивительный феномен таких городов: там живут подчеркнуто нерелигиозные люди. Вот у меня сосед: в течение десятилетий он жил рядом с Троице-Сергиевой Лаврой – первый дом от Лавры – и, как говорят его же родственники, ни разу там не был. Это просто парадокс. В это с трудом верится. Он не выносит колокольного звона. Кончилось тем, что он просто уехал, не смог там жить.

Понимаете, в России очень много проблем. Огромное количество людей, которые ненавидят Православие, истинное христианство.

А «розовое христианство», которое их не раздражает, которое им удобно, они примут.

Борьба со строительством храма в парке «Торфянка» обнажила очень серьезную болезнь российского общества, в частности в Москве. Москвичи ведь тоже особые люди. Они всегда возмущались какими-то неудобствами.

«Перед революцией люди тоже как будто не понимали, что они творят»

Вы очень точно сказали: «всегда возмущались какими-то неудобствами».

– Но надо знать меру протеста и понимать, против чего ты идешь. Против чего ты борешься. Совершенно немыслимо бороться против того, чтобы в сквере или парке построили храм.

Храм немного места занимает по сравнению со всем парком. Если там будет храм, это не значит, что вырубят все деревья, – наоборот, еще посадят.

У храма всегда очень красиво бывает, и храм, как правило, хорошо вписывается в окружающий ландшафт. Это же, наоборот, украшение парка!

Я вообще не понимаю тех людей, которым важнее выгулять свою собаку или ребенка, но чтоб храма не было.

Это что же за ребенок-то вырастет, если ради него ты не разрешишь построить храм?

Понимаете, нужно учитывать один момент, таинственный, метаисторический, если хотите. Сейчас ситуация очень схожа с той, которая была накануне революции 1917 года.

Я хотела вас спросить про это. Очень интересно.

Перед революцией люди как обезумевшие были – боролись за свободу. Причем все сословия. В том числе и многие из духовных

– Ведь перед революцией люди тоже как будто не понимали, что они творят. Они совершенно представить себе не могли, что их ждет впереди – эта катастрофа жуткая, – чем всё закончится. Как обезумевшие были – боролись за свободу. Причем боролись все – все сословия. В том числе и многие из духовных. Боролись против самодержавия. Лучшие потом новомучениками стали, в лагерях поняли, что это за свобода.

И есть один аспект, который специально почти не исследовался: очень интересно проследить судьбы этих людей. Как высказывались, о чем говорили те, кто был против самодержавия, и как у них сложились судьбы после революции.

Как будто каждый готовил себе жуткую трагедию в будущем – те, кто в этом участвовал.

А тех, кто не участвовал, Господь сохранил. Большинство из них эмигрировало.

Да вот яркий пример – Анна Вырубова[4]. Уж казалось бы, кого первого должны были расстрелять и уничтожить, так это ее. А она смогла уехать, оказалась в Финляндии. Тоже через многие скорби, искушения прошла, но умерла своей смертью. Человек был предан Царской Семье – и вот за эту преданность Господь ее сохранил. Как и многих других – и иерархов, и простых людей.

Это важно – проследить судьбы людей, как им потом пришлось расплачиваться за то, что они сделали в состоянии ослепления.

И те, кто сегодня борется со строительством храма, готовят трагедию в будущем. Личную трагедию.

Понимаете, эта сила (ИГИЛ. – А.Р.) готовится пойти не только в Центральную Азию, но и на Россию, и в Москву, и куда угодно. А в Москве сколько их потенциальных союзников! Туда и идти не надо, просто бросить клич, и всё.

Как будет распространяться эта кара Божия, зависит от того, что мы сейчас делаем

И как будет распространяться эта кара Божия, зависит от того, что мы сейчас делаем.

Мы сейчас закладываем тот код, ту программу, которая потом будет разворачиваться. Людям нужно думать о том, что с ними будет в будущем. Зачем вы накликаете на себя беду?

Потому что как начнется эта кара, придет этот «день лют», всё – уже не остановишь. Вот как сейчас на Украине: попробуй, останови. Три года назад кто об этом думал: процветающий Донбасс был на Украине!

А тоже расслабились. По первым беженцам, которые оказались в России, мы же видим, какие у них были претензии: давайте нам курортные условия. Люди не понимали, что с ними произошло, какая трагедия и что теперь ее уже не остановишь – это трагедия на всю жизнь.

Также и в Таджикистане было. Я вижу людей, которые пережили гражданскую войну[5]: это страшно, они повреждены на всю жизнь. У них психика повреждена. Их расстреливали, они под пулями бежали. Это накладывает отпечаток на всю жизнь.

А молодое поколение, которое не видело войны, бредит ИГИЛом!

Буквально сегодня информация прошла, что на юге Таджикистана подростки вывесили флаг ИГИЛа. Они не понимают, им бесполезно что-то объяснять. Для них появилась цель, смысл их существования.

Это происходит прямо на глазах – еще полгода назад ничего этого не было. Самых горячих сносит в радикализм, в экстремизм. Они мечтают быть боевиками, поехать в Сирию, хотят, чтобы сюда пришел ИГИЛ и они стали воинами халифата.

Нам нельзя сидеть – они исламизируются, они-то активные, а мы чего?

Процессы происходят, причем происходят стремительно. И нам нельзя сидеть – они исламизируются, они-то активные, а мы чего?

А мы – расслабленные, а у нас из монастырей люди побежали, а у нас из Церкви интеллигенция уходит. У нас наступает полный паралич.

Но Господь как в таких случаях всегда поступал? Кара, наказание, война – чтобы люди как-то встряхнулись и обратились к Богу. Но не Бог посылает наказание, а сами люди развязывают войны и бывают виновниками катаклизмов – Бог попускает этому произойти, когда других средств к исправлению не остается.

Это же мы сами приближаем наказание своей расслабленностью, этой своей борьбой со строительством храмов, спорами какими-то.

Сейчас спор возник по поводу выставки в Манеже. Опять нас втягивают в этот спор. Получается, что и те, и другие грешат. Нас, православных, тоже разделяют. Часто такое бывает. Им главное втянуть, разделить на две партии – «за» и «против».

Не могу согласиться с методами, к которым прибегает Дмитрий Цорионов (Энтео): бегает и выискивает, где бы оскорбили его чувства. Это с одной стороны. А с другой стороны, нельзя терпеть то, что происходит. Такое кощунство ни одна религия терпеть не будет, кроме православных. Ну, а католики с протестантами – так они и сами могут такое сделать, такую выставку, даже еще хуже. Позорный марш «Я Шарли» – яркое свидетельство тому.

С епископом Душанбинским и Таджикистанским Питиримом




беседовала Анастасия Рахлина

1 сентября 2015 г.

Начало - см.часть 1 :http://siluan-ierom.livejournal.com/83165.html
Продолжение - часть 3:http://siluan-ierom.livejournal.com/83548.html


«Сейчас ситуация схожа с той, что была накануне революции 1917 года». Часть 1.

«СЕЙЧАС СИТУАЦИЯ СХОЖА С ТОЙ, ЧТО БЫЛА НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА»

Беседа с епископом Душанбинским и Таджикистанским Питиримом

1 сентября 2015 г                                                                                                                         Анастасия Рахлина





О разжиженном христианстве, стремительной исламизации, новых «европейских ценностях», ненависти к христианству истинному и о том, во что это может вылиться.

«Комфортное христианство – это нежелание нести крест»

Владыка, что такое «комфортное христианство» и «розовое христианство», о котором вы говорили в своей проповеди, опубликованной у нас на портале? Можно ли сказать, что комфортное христианство – это духовная болезнь нашего времени?

– Как Господь сказал? – «Возьми крест свой и следуй за Мной». Вот смысл всего христианства. А комфортное христианство – это в первую очередь нежелание нести крест.

И это болезнь не сугубо нашего времени, это началось сразу: как только появилось христианство, были христиане ревностные и христиане ленивые.

Первые века христианства сами по себе были очень некомфортные: шли гонения, и христианами оставались только самые ревностные. А те, кто случайно оказывался в их рядах, или отрекались от Христа или же – из философов, ученых мужей – не хотели себя перестраивать под христианское учение, а христианское учение перестраивали под себя.

Так в среде гностиков появляются первые ереси: это ведь тоже своего рода комфорт – чтобы удобно было им мыслить именно так, как они хотят, ни от чего не отказываясь.

А когда христианство стало разрешенной религией, со времен Константина Великого, вот оно и начинается: возникает феномен «комфортного христианства». Почему монастыри получают тогда такое массовое распространение? Потому что ревностные христиане уходили из городов, где эту ревность сохранять было уже невозможно.

Комфортное христианство было всегда. Но то, о чем я говорил в своей проповеди, – это «розовое христианство». Этот термин появился в XIX веке, в среде славянофилов, думающих людей, которые пробудили в уже довольно секулярном обществе интерес к христианству (так же, как и в конце советской эпохи), – и появились люди, которые захотели жить, как они хотят, ни от чего не отказываясь, и в то же время называться христианами.

«Розовое христианство» – это такое разбавленное, разжиженное христианство. Оно вылилось в начале XX века в обновленчество, но попало под жернова атеистической идеологии и, не найдя сочувствия в народе, сгинуло на бескрайних просторах советской империи.

В конце XX века – в 1980-х – начале 1990-х годов – тоже многие из интеллигентов побежали в Церковь. Но побежали зачем? Не за Христом, а потому что это было модно, Церковь воспринималась как оппозиция власти, – хотя в большей степени в советские времена власть была оппозиционной Церкви, а не наоборот.

И вот в Церковь хлынуло огромное количество людей из интеллигентной среды, которые пришли не за Христом, а за чем-то другим. И сейчас эти люди из Церкви уходят.

Похожая картина наблюдается и в монастырях. В 1990-е годы много людей пришло в монастыри. Прожили по 10–15 лет, кто-то даже сан принял, и вот теперь уходят. Потому что пришли не ради Христа, а из-за сложных условий жизни, потому что деваться было некуда, – особенно из очень неблагополучных республик шли в российские монастыри. Так духовники благословляли: иди в монастырь. И человек, не имея монашеского призвания, оказался в монастыре, промучился там 10–15 лет и всё равно ушел.

Уходят сейчас люди, которые пришли в Церковь за чем-то другим, а не ради спасения души – и, естественно, рано или поздно разочаровываются. А если люди приходят в Церковь не за Христом, сразу начинаются соблазны.

Эти бабушки – грубый фильтр церковный: они отфильтровывают тех, кто пришел в Церковь не за Христом, а за чем-то другим

Некоторые даже и не доходят: придут, на них какая-нибудь бабушка налетит, и человек сразу же уходит. Эти бабушки – грубый фильтр церковный. Их часто ругают, они критике подвергаются, а они отфильтровывают тех людей, которые пришли в Церковь не за Христом, а за чем-то другим.

Многие сегодня хотят, чтобы Церковь была «церковью хороших людей». А Церковь – это лечебница. Здесь все маски, все завесы спадают, человек становится виден таким, какой он есть. И, естественно, что такой, какой он есть, он довольно-таки непригляден.

Приходя в Церковь, мы должны терпеть, носить немощи друг друга. Ведь и наши немощи тоже носят! Мы почему-то всё время думаем о том, как мы других терпим, чужие немощи несем, не задумываясь о том, что нас самих еще больше терпят и носят наши немощи.

Люди, которые приходят в Церковь не за Христом, ищут какого-то комфорта, спокойного состояния. Но будет и спокойное состояние, и комфорт – но другой. Только до этого состояния еще нужно дорасти.

Но, владыка, как разбудить людей? Люди ходят в храм, участвуют в Таинствах, но всё это… как бы по инерции. Какой там крест! Нужно, чтобы всё было удобно: и служба не длинная, и на посты послабление, и вообще чтобы не мешало жить, потому что завтра на работу.

– В благоприятное время – как сейчас у нас: все могут ходить в храм, гонений нет – большая часть христиан будет именно такой. Она и всегда была такой.

Процент настоящих христиан в истории Церкви не менялся – он всегда был небольшим: 3–6 процентов от общей массы называющих себя христианами. Он обозначался именно во время гонений. Как в советское время: начались гонения, и эта вся масса, которая просто ходила в храм, ходить перестала. А разбудила людей война – Божие посещение. А когда нет войны – скорби и болезни приближают человека к Богу, заставляют задуматься о скоротечности и непостоянстве земной жизни.

«ИГ – это сила, которая должна снести антихристианскую Европу»

Вы живете в исламском регионе. Скажите нам о ревности мусульман. Приходилось читать – отец Димитрий Смирнов в частности говорил, – что часто русские уходят в ислам потому, что там есть ревность, горение по вере.

Принимают ислам как раз те, кто только по имени христиане. Настоящий христианин никогда не примет ислам чисто из вероучительных мотивов

Принимают ислам как раз те, кто только по имени христиане. Настоящий христианин, конечно, никогда не примет ислам чисто из вероучительных мотивов: те, кто хорошо знает наше вероучение и хотя бы поверхностно знает ислам, понимают, что спасения в исламе нет. А уходят как раз те, кто этих основ не знает. И это наша беда.

Сейчас в Таджикистане мощная исламизация. Давно процессы идут, но сейчас они всё больше и больше набирают темп. Причем исламизируется молодежь. Если люди старшего поколения, которые еще помнят Советский Союз, не очень ревностно соблюдают посты или какие-то внешние установления, то молодежь, подростки фанатично это выполняют.

Двигателем является в основном гордыня: эти мальчишки, юноши, молодые ребята, они друг перед другом напоказ себя выставляют: для них это позор, если ты не держишь уразу.

В последние годы ураза[1] выпадает на самое жаркое время года. А здесь температура доходит до 60 градусов на солнце – а они на солнце работают, тяжелым физическим трудом занимаются – и им нельзя ни есть, ни, самое страшное, пить. Они фактически сознание теряют, их из шланга поливают, но они не пьют! «Вам же разрешили – в мечети разрешают пить воду в такую жару!» Нет, они не могут себе позволить выпить воды, потому что для них это позор.

А почему для наших-то не позор? Как пост, начинается: ваш Типикон для монахов, а мы все болящие и машину водим, нам нельзя реакцию терять.

– Да, у нас постоянно берут благословение на послабление поста. (Смеется.)

Почему так?

– Знаете почему? Может, мы как христиане уже состарились? Как вот греки в свое время. У нас уже много веков христианство – а когда нация только крестится, только принимает христианство, вот тогда появляются подвижники и все очень ревностно всё соблюдают. Пассионарность зашкаливает.

А не исключено, что стремление исламского мира ревностно соблюдать свои обряды – это залог того, что, когда они примут христианство (а есть такие пророчества, что третья часть исламского мира примет христианство), они будут очень ревностными христианами, и нам тогда будет очень стыдно, и, может быть, их ревность подстегнет и нас.

Вы знаете, я вспоминаю слова святителя Григория Двоеслова. Он спрашивал: как правильно – или же соблюдать ревностно пост, аскезу и при этом гордиться, или же смиряться и почти ничего не соблюдать?

Конечно, не соблюдать!

Григорий Двоеслов говорит: нет, пусть лучше будет гордость, но человек будет нести подвиги, а Господь Сам найдет, как его смирить

(Смеется.) Нынешние христиане именно так и отвечают! А Григорий Двоеслов говорит: нет, пусть лучше будет гордость, но человек будет нести подвиги, а Господь Сам найдет, как его смирить.

А у нас мало кто всё ревностно соблюдает – ну разве что монахи. Хотя нет, есть и миряне. Иногда бывает стыдно, когда исповедуешь мирян, и они каются, например, что во время Великого поста среди недели поели пищу с растительным маслом. А мы сами едим с растительным маслом и даже забываем в этом исповедаться – это для нас уже стало нормой. А вот миряне бывают очень ревностные.

Еще очень важно, чтобы рядом был пример. Если не будет примера, человеку очень сложно самому себя на что-то понуждать.

Всегда нужен учитель. Мало кто из подвижников вырос без учителя – это величайшее подвижничество, кто смог сам себя понудить. Да и то, мне кажется, всё равно у них был какой-то учитель, который заставлял себе подражать.

Но трагедия нашего времени в том, что мы не можем быть учениками.

Про это хорошо говорил отец Рафаил (Карелин): последние Глинские старцы умирали, эти гиганты духовные, имевшие огромный опыт, бесценные богатства, которые они хотели передать нам, а мы, говорит, не могли это вместить, не могли взять по своей немощи[2].

Люди стали слабые, не могут воспринять богатый духовный опыт – потому что это крест, очень тяжелый крест.

Этот разрыв между старцами и послушниками сейчас и наблюдается: почему и старцев уже практически не осталось – потому что нет послушников, нет людей, которые могли бы этот богатый опыт перенять.

Информационная среда, технологии современные, компьютеры парализует волю – именно в подвижничестве

Очень все стали расслабленными. Вся эта информационная агрессивная среда, технологии современные, компьютеры – всё это очень расслабляет. Молодежь не вылезает из телефонов, постоянно что-то смотрят, во что-то играют – а это парализует волю.

Всё это направлено на то, чтобы опутать человека хитро расставленными сетями так, чтобы он не мог из них вырваться.

Парализуется воля именно в подвижничестве. Все это прекрасно знают и понимают, но сделать с этим ничего практически не могут. Потому что это паутина уже всех нас опутала. Если только Господь как-то не вмешается и не изменит всё это. А так мы все в этих сетях зависли – в том числе и мы сейчас с вами тоже.

Продолжение - в следущем посте.

С епископом Душанбинским и Таджикистанским Питиримом



беседовала Анастасия Рахлина

1 сентября 2015 г.


http://www.pravoslavie.ru/put/81772.htm

Игумен Анатолий (Берестов): Некоторые наркоманы избавляются от зависимости после первой исповеди

ИГУМЕН АНАТОЛИЙ (БЕРЕСТОВ): НЕКОТОРЫЕ НАРКОМАНЫ ИЗБАВЛЯЮТСЯ ОТ ЗАВИСИМОСТИ ПОСЛЕ ПЕРВОЙ ИСПОВЕДИ



  

Глава душепопечительского центра Святого Иоанна Кронштадтского на Крутицком подворье в Москве, доктор медицинских наук игумен Анатолий (Берестов) заявил об успехах в реабилитации наркоманов с помощью веры в Бога, сообщает Интерфакс.

«В нашем центре часто бывают случаи, когда люди, много лет употреблявшие наркотики, после первой же исповеди избавляются от этого рабства. Как-то, когда наш центр находился на Крутицком подворье, к нам пришел молодой человек, умирающий от спида. Все органы поражены — почки, печень, сердце. Никакой надежды. Мы стали за него молиться, и он выжил», — рассказал священник в интервью, опубликованном в православной газетеКрестовский мост.

По его словам, таких случаев десятки.

«Иногда к нам приходили раковые больные и после молитвы у иконы Божией Матери "Державная" исцелялись. Я потом направлял их к своим друзьям-хирургам, а те говорили: "Отец Анатолий, зачем ты присылаешь к нам здоровых людей?"» — отметил игумен.

Как подчеркнул он, огромное значение имеет вера человека.

«Он приходит в храм как в последнюю инстанцию, где только Бог может помочь. Он верит в это и получает исцеление. "По вере вашей да будет вам", сказал Иисус Христос. Большую роль играет и личность духовного наставника, его стремление помочь больному. Между ними складываются особые отношения, их объединяет совместная молитва, общая цель. Иногда это важнее любых медикаментов», заявил глава центра.

Он убежден, что алкоголизм и наркомания не столько медицинская, сколько духовная проблема, а «тот, кто начинает жить церковной жизнью, часто вылечивается без таблеток и уколов».


21 сентября 2016 г.

http://www.pravoslavie.ru/97232.html