Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Крест для русской интеллигенции

КРЕСТ ДЛЯ РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Старец Нектарий помогал больным, спасал храмы и приводил писателей к православию

Наталья Горяйнова

Источник: Русская планета



Иеросхимонах Нектарий со своими духовными детьми из Москвы. Елец, конец 70-х. Фото из семейного архива ОвчинниковыхИеросхимонах Нектарий со своими духовными детьми из Москвы. Елец, конец 70-х. Фото из семейного архива Овчинниковых
  

В Ельце в доме № 12 в небольшой квартирке на втором этаже с 1958-го по 1985-й жил пастырь советской интеллектуальной элиты иеросхимонах Нектарий, в миру — хирург Николай Овчинников. Он крестил режиссеров Рениту и Юрия Григорьевых, Роллана Сергиенко, стал крестным отцом Валентина Распутина. В этом доме до сих пор живут его родные — внук Федор Овчинников с семьей. «Русская Планета» побывала у них в гостях и расспросила о старце.

Любая экскурсия по Ельцу завернет на улицу Шевченко. Здесь одна из древних церквей города — Введенская. На небольшом пятачке сплелась история всей России. В одном из домиков вырос Иннокентий Херсонский — член Российской академии наук и проповедник, принимавший участие в первой обороне Севастополя в 1854–1854 годах. В Введенскую церковь ходил философ Василий Розанов. В Елецкой мужской гимназии учились первый нарком здравоохранения СССР Семашко, философ Сергий Булгаков, народный художник Николай Жуков, Иван Бунин и Михаил Пришвин.

«Бога боишься — никого не боишься, Бога не боишься — всех боишься»

— В доме мы почти ничего не изменили, — встречают меня Федор и Юлия Овчинниковы. — В этой квартирке жил отче. В соседней — водитель настоятеля Вознесенского собора архимандрита Исаакия. Внизу жили монахини Знаменского монастыря. Этот дом когда-то церкви принадлежал — намоленный.

Во всю стену в гостиной старинные иконы, как было при отце Николае, иеросхимонахе (схимонах-священник. — РП) Нектарии. Федор Георгиевич, как и его дед, и отец, и братья — врач, хирург-онколог. Юлия Сергеевна преподает в МГУ и Елецком университете.

— Моему деду приходилось делать по 10 операций в день. Он даже сам самолет вел, если нужно было попасть к больному. Отче говорил: «Человек создан по образу и подобию Бога, поэтому, если можешь, всегда помоги человеку», — рассказывает Федор Овчинников.

Николай Овчинников родился в 1903 году в селе Хоботово Тамбовской губернии. Его мать Мария Илларионовна всю свою жизнь проработала земской учительницей, была награждена золотой медалью «За усердие». Она была духовной дочерью последнего Оптинского старца Нектария. Отец, Александр Борисович, был из жалованных дворян. Овчинниковы получили дворянство за «Севастопольское сидение» (оборона Севастополя в 1854–1855 годах в ходе Крымской войны 1853–1856. — РП).

— Как переплетается судьба, — говорит Федор Георгиевич. — Преподобный Нектарий Оптинский был родом из Ельца. Мой дедушка в этом городе принял схиму (высшая ступень монашества, при которой монах дает обет соблюдать особо строгую аскезу. — РП) и взял имя своего духовного отца. Он еще в юности собирался идти по духовному пути. Но в 1923 году преподобный Нектарий велел ему сначала пожить в миру и послужить людям. Так дед стал врачом.

По словам Федора Георгиевича, отец Нектарий любил повторять: «Бога боишься — никого не боишься, Бога не боишься — всех боишься». Вся его жизнь была построена по этому принципу. В 1937 году, будучи заместителем главного врача железнодорожной больницы Мичуринска, отказался проголосовать за смертную казнь главного врача, обвиненного в троцкизме. Лишился работы. В 1941 году из-за болезни матери остался в оккупации в Курской области. Спасал пленных красноармейцев: забирал их в больницу, а потом переправлял к партизанам. В палатах с табличкой «Тиф» прятал евреев. После освобождения от оккупации в 1943 году спасал уже жизни пленным немцам. В 1947 году его арестовали за растрату спирта. Николай Александрович восстанавливал в Воронеже станцию переливания крови. Из-за отсутствия денег расплачивался с рабочими медицинским спиртом. Когда ему предложили назвать имена рабочих, сказал, что весь спирт выпил. Деда осудили на 10 лет. Человек, который написал донос на деда, потом приходил к нам домой — каялся.

— В 40-х, когда в Тамбове архиепископом был еще святитель Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (1877–1961) — профессор, доктор медицинских наук, лауреат Сталинской премии. — РП), дедушка приехал к нему с вопросом по докторской диссертации. Святитель же сказал: «Ты, Коль, должен священником стать и станешь им». Дедушку через несколько лет посадили, и в тюрьме окончательно созрело желание служить людям через церковь.

Дом № 12 на улице Шевченко, ставший духовным центром советской интеллигенции в 60-80-г. Мемориальная доска гласит: «Здесь жил с 1958 по 1985 годы священник Вознесенского собора иеросхимонах Нектарий, в миру Николай Александрович Овчинников, выдающийся хирург». Фото: Наталья Горяйнова/ Русская ПланетаДом № 12 на улице Шевченко, ставший духовным центром советской интеллигенции в 60-80-г. Мемориальная доска гласит: «Здесь жил с 1958 по 1985 годы священник Вознесенского собора иеросхимонах Нектарий, в миру Николай Александрович Овчинников, выдающийся хирург». Фото: Наталья Горяйнова/ Русская Планета
  

«Просите только любви — все остальное приложится»

В 1953 году Николая Александровича досрочно освободили. Но в медицину он уже не вернулся — стал священником. В 1958 году отец Николай приехал служить в Елец.

— От Вознесенского собора до своего дома дедушка мог идти два часа, хотя тут медленным шагом пять минут. К нему обращались за помощью и как к врачу, и как к священнику. Отче мог видеть душу человеческую. Он не говорил: «Ах, такой-сякой, не делай того или этого». Плакал с человеком на исповеди, — рассказывает Федор Овчинников. — У одного знакомого, дяди Сережи, руку в станок затянуло, сложный перелом — показана ампутация. Бросились за помощью к дедушке. У него много в Склифе знакомых было — спасли руку. Если где-то помощи не могли найти — шли к отцу Николаю.

В шестидесятые, во время хрущевского гонения на Церковь, в Ельце начали взрывать храмы. Планировалось снести Вознесенский собор, который называли младшим братом храма Христа Спасителя. Прихожане обратились за помощью к отцу Николаю. Он вместе с ельчанкой Ниной Поповой, которая в то время была секретарем ВЦСПС и вице-президентом Международной демократической федерации женщин, отстоял этот храм. Благодаря Поповой и отцу Николаю город одним из первых получил неприкосновенный статус: «город-памятник истории и культуры».

— Дедушка говорил: «У Бога нет ничего невозможного». И советовал: «Просите только любви — все остальное приложится». Отец Нектарий с уважением относился к представителям других конфессий и религий. Старец говорил: «Православие никогда не насаждалось огнем и мечом, но всегда любовью, верой и кровью мучеников». Поэтому у него крестились не только русские. Например, американская писательница, экс-вице-мэр Нью-Йорка Ненси Сейфер, ректор Гондурасского государственного университета Феруффино Консепьсон.

«Победить в битве духовной»

Федор Георгиевич показал бесценную реликвию дома Овчинниковых — крест преподобного Амвросия Оптинского. Он был передан отцу Николаю, как духовному сыну Нектария Оптинского, келейником преподобного. Этим крестом были благословлены Гоголь, Соловьев, Достоевский, Леонтьев и Лев Толстой. К нему прикладывалась вся московская интеллигенция, приезжавшая в Елец за советом.

– Отче фактически был приемником Нектария Оптинского. В XIX веке Оптина пустынь определяла русскую культуру. В Ельце вокруг старца Нектария образовался круг интеллектуалов, формирующих советскую культуру, — говорит Юлия Овчинникова. — Старец Нектарий говорил им, что воспринимает их труд, труд кинооператоров, режиссеров, писателей как новую форму апостольского служения. Через эти средства они могут вновь обратить взор человека к небу, к Богу.

Здесь в двухкомнатной квартирке на улице Шевченко образовалось Елецкое землячество, духовным стержнем которого стал старец Нектарий. Возглавила землячество дочь Нины Поповой, Ренита Григорьева. В маленький Елец стали приезжать творческие люди не только из Москвы, но и со всего мира: здесь подолгу бывали народные артисты Борис Невзоров и Любовь Соколова, редактор агентства «ТАСС» Тамара Макарова, словацкий философ Алена Адамкова.

Землячество продолжает собирать своих членов на улице Шевченко и сейчас. По словам Юлии Овчинниковой, главная его задача — миротворчество через культуру, чему учил своих духовных детей отец Николай, иеросхимонах Нектарий.


Наталья Горяйнова

Источник: Русская планета

30 июля 2016 г.

http://www.pravoslavie.ru/95771.html

Святая Елизавета Романова. Подвиг милосердия.

СВЯТАЯ ЕЛИЗАВЕТА РОМАНОВА: 9 ГЛАВНЫХ ФАКТОВ О БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ



Святая преподобномученица Елизавета Федоровна (память 18 июля) была реформатором милосердного служения в России. Какие новые виды социального служения она привнесла?

Елизавета Фёдоровна в облачении сестры милосердия. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.Елизавета Фёдоровна в облачении сестры милосердия. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.
  

Деятельность преподобномученицы великой княгини Елизаветы Федоровны, Гессен-дармштатдской принцессы, принявшей Православие и основавшей в Москве Марфо-Мариинскую обитель милосердия, была многообразна. Отличала ее всегда личная вовлеченность.

Жизнь прмц. Елизаветы не делилась на «просто жизнь» и «добрые дела».

Она лично посещала Хитровку — «дно» Москвы, где жили беднота и «преступный элемент» и куда боялись заходить даже мужчины.
Она лично ассистировала при операциях, которые проводились в госпитале Марфо-Мариинской обители.

Уже после расстрела, когда великую княгиню Елизавету, раненую, сбросили в шахту, она, получив переломы, травму головы, перевязывала раны другим пострадавшим и утешала их.

При всей своей активной вовлеченности в дела, великая княгиня Елизавета Федоровна сохраняла молитвенный настрой. Далеко не во всех монастырях того времени занимались Иисусовой молитвой. Святая Елизавета была ее «делательницей» и даже — сохранилось по крайней мере одно письмо — советовала своим родным молиться этой молитвой.

Написала устав принципиально новой обители милосердия. Преподобномученица Елизавета Федоровна с большим уважением относилась к русским православным монашеским традициям.

Но в монастыре она, прежде всего, видела уход от мира, от деятельной жизни ради молитвы.

В большом городе, таком, как вторая столица Российской империи, Москва, по мнению вел. кн. Елизаветы Федоровны, нужна была обитель, которая откликается на самые разные нужды людей, где человеку могут помочь и словом, и делом. И куда мог бы прийти любой нуждающийся, независимо от вероисповедания и национальности.

Поэтому она стала создавать новые институты сестер. В Марфо-Мариинской обители могли жить как сестры, принявшие обет послушания, девства и нестяжания на время их служения в обители, так и сестры, принявшие или готовящиеся к монашескому постригу.

Крестовая сестра Евдокия Сухобокова. 1910-е годы. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.Крестовая сестра Евдокия Сухобокова. 1910-е годы. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.
  

Создавая Марфо-Мариинскую обитель, вл. кн. Елизавета руководствовалась древними монашескими уставами и советами духовных авторитетов, которых едва ли можно было назвать модернистами — Московского митрополита, свщм. Владимира (Богоявленского), епископа Трифона (Туркестанова), старцев подмосковной Зосимовой пустыни.

Хотела возродить институт диаконис. В Древней церкви существовали диакониссы — женщины, помогавшие епископу в миссионерском служении и делах милосердия, а также при совершении Таинства Крещения над взрослыми женщинами.

Так, известны диаконисса Фива, ученица апостола Павла, и св. Олимпиада, собеседница Златоуста. В Средние века институт диаконисс был забыт, но на рубеже XIX–XX вв. в Церкви стали раздаваться голоса в пользу его возрождения.

Одним из громких был голос прмц. Елизаветы, для обители которой диаконисы должны были не столько помогать епископу при совершении Таинств и богослужении, сколько заниматься социальным служением (диаконией).

Усилия вел. кн. Елизаветы Федоровны вызвали поддержку одних иерархов (свщмч. Владимир Богоявленский) и неприятие других (свщмч. Питирим Тобольский).

Прмц. Елизавету упрекали в том, что за основу она взяла немецкие лютеранские общины диаконис пастора Флиднера.

Однако св. Елизавета Федоровна обращалась к практике именно Древней церкви, в некоторых вопросах основательно позабытой.

В первохристианские времена были диаконисы по одеянию (служению), принесшие обеты, и диаконисы, над которыми совершалось рукоположение. «Я прошу только о первом (разряде), — писала Елизавета Федоровна профессору Санкт-Петербургской Духовной Академии Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому. — По правде сказать, я совсем не стою за вторую степень, времена теперь не те, чтобы давать женщинам право участвовать в клире, смирение достигается с трудом и участие женщин в клире может в него внести неустойчивость».

Группа раненых солдат Первой мировой войны в Марфо-Мариинской обители. В центре Елизавета Федоровна и сестра Варвара. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.Группа раненых солдат Первой мировой войны в Марфо-Мариинской обители. В центре Елизавета Федоровна и сестра Варвара. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.
  

Открыла санаторий для раненных солдат. Госпитали для раненных солдат открывали многие, в том числе и прмц. Елизавета. Реже встречаются примеры создания реабилитационных центров. Санаторий, оборудованный по последнему слову тогдашней медицинской техники, был организован вл. кн. Елизаветой Федоровной под Новороссийском во время Русско-японской войны (1904–1905 гг).

Организовала пункт сбора помощи фронту во дворце. В залах Большого кремлевского дворца во время Русско-японской войны по инициативе вл. кн. Елизаветы работали мастерские, где шили обмундирование для солдат. Здесь же принимались пожертвования деньгами и вещами.

Сама Елизавета Федоровна ежедневно смотрела за общей организацией и ходом работ.

Создала лучшую хирургическую больницу в Москве. Первая операция в клинике при Марфо-Мариинской обители была сделана самой великой княгине Елизавете. Впоследствии сюда привозили самых тяжелых больных, от которых отказывались в других больницах.

Прмц. Елизавета не только лично помогала при операциях, но лично выхаживала самых тяжелых больных. Сидела у постели, меняла повязки, кормила, утешала.

Известен случай, когда она выходила женщину с тяжелейшими ожогами всего тела, которую врачи считали обреченной.

Хирургический кабинет больницы при Обители. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.Хирургический кабинет больницы при Обители. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.
  

Однако больница в обители не считалась приоритетом. Главной была амбулаторная помощь, пациентов бесплатно принимали квалифицированные московские врачи (в 1913 году в ней было зарегистрировано 10 814 посещений).

Построила здание с дешевыми квартирами для работающих женщин.

Новым для России видом помощи стали дешевые квартиры (общежитие) для работающих женщин, открытое в обители. Это было веяние времени, поскольку все больше молодых женщин начинало работать на фабриках.

Обитель помогала им выбраться из мира рабочих поселков и окраин с их пьянством и развратом.

Ориентировала обитель на миссию среди бедняков. В доме священника при Марфо-Мариинской обители находились общественная библиотека. В ней было собрано 1590 томов религиозно-нравственной, светской и детской литературы.

Была и воскресная школа, где в 1913 году обучались 75 девушек и женщин, работавших на фабриках. Если в клинике обители умирал пациент, монахини московских монастырей и незанятые служением больным сестры читали по нему Псалтирь. Настоятельница обители тоже участвовала в молитве. Ее ставили в очередь в ночное время, потому что днем она была занята.

Забирала детей из притонов Хитровки. Описанный Гиляровским район ночлежек в начале XX века представлял собой затерянный в центре Москвы мир, живущий по звериным законам. «Извести» хитрованцев удалось лишь советской власти, применившей, в отличие от царского правительства, всю мощь и жестокость репрессивной машины.

До революции же с существованием Хитровки власти мирились. Считалось, что приток безработных, бездомных и опустившихся людей не остановить, а в центре города район ночлежек будет под большим контролем полиции, чем на окраине. Хитровку посещали различные благотворители. Так известно, что епископ Арсений (Жадановский) вызволил с Хитровки многих бывших певчих. Пропивших все до нитки людей одевали в новую одежду и давали им шанс вновь устроиться на работу в храмы.

Из хитровских певчих даже был составлен особый хор, певший при богослужениях епископа. Московский старец, праведный Алексий Мечев, ходил на Хитровку проповедовать.

Особенностью служения св. Елизаветы Федоровны было то, что она забирала из ночлежек детей и отправляла их в специальную школу при обители. Так она спасала их от неминуемой участи — для мальчиков воровства, для девочек — панели, а в итоге каторги или ранней смерти. Если семья еще не совсем опустилась, то дети могли остаться с родителями и только посещали занятия в обители, получать там одежду и еду.

Билет на благотворительный спектакль в помощь погорельцам. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.Билет на благотворительный спектакль в помощь погорельцам. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.
  

Боялась ли она идти в притоны? Св. Елизавета шла к бедным с готовностью. Так, во время революционных беспорядков в Москве (1905 г.) она вечерами лишь с одним провожатым ходила в госпиталь к солдатам, раненым в боях с японцами. И всегда отказывалась от охраны и помощи полиции.

Россия — это больной ребенок…

В одном из писем после революции прмц. Елизавета Федоровна писала: «Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не ведают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто крат больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день.

Святая Россия не может погибнуть. Но великой России, увы, больше нет. Но Бог в Библии показывает, как он прощал свой раскаявшийся народ и снова даровал ему благословенную силу. Будем надеяться, что молитвы, усиливающиеся с каждым днем, и увеличивающееся раскаяние умилостивят Приснодеву, и она будет молить за нас своего Божественного Сына, и что Господь нас простит».


Арсений Загуляев

Источник: Милосердие.Ru

18 июля 2016 г.

http://www.pravoslavie.ru/95457.html