Category: религия

Как подрясник священника спас девушку от самоубийства, - рассказ из жизни

Мне кажется в наше время это тоже исповедание веры. Ведь слышишь и насмешки порой, и косые взгляды встречаешь.


Очень часто мне задают вопрос, почему я практически всегда и везде хожу в подряснике. В магазине, на рынке, в метро, в маршрутке и просто на улице. Иногда этот вопрос звучит даже из уст моих сослужителей-священников с ироничной усмешкой. Чего уж скрывать, и родная жена бывает словцо добавит, если едем в магазин с детьми, вопрошая, стоит ли привлекать к себе внимание внешним видом.

Так почему же я все-таки большую часть времени провожу в одежде, соответствующей сану?

Виной тому случай. Примерно три года назад ко мне на исповедь пришла молодая девушка, вся в слезах. Каялась она в том, что хотела покончить жизнь самоубийством. У нее был такой период в жизни, который можно назвать адом. Этот ад был в ее голове – и, соответственно, вокруг. Ни капли света вокруг, ни проблеска: казалось, Бог оставил. Я бы сказал – уныние тяжелой степени.

Так вот именно в тот день, когда она уже окончательно решила покончить жизнь самоубийством и пришла в аптеку за какими-то препаратами, которые помогут ей совершить это безумство, я стоял в очереди в этой аптеке перед ней. Стоял в подряснике. Естественно, я этого не помню.

Когда она увидела священника, что-то ёкнуло в ее сердце и она задумалась о верности своего задуманного шага. Препараты купила, но, не сомкнув глаз всю ночь, все же сохранила свою жизнь.

Понимаете? Только лишь образ священника в “боевом снаряжении” может изменить ход человеческого мышления. А будь я в гражданской одежде в тот день..? Даже страшно подумать, что могло бы произойти.

С тех пор я и стараюсь носить подрясник всегда. Мне кажется в наше время это тоже исповедание веры. Ведь слышишь и насмешки порой, и косые взгляды встречаешь. Но если наступит время, когда на улице не увидишь православного священника, это будет означать, что дела наши совсем плохи… Для этого ли избрал нас Христос Бог?

Материал взят:

https://foma.ru/kak-podryasnik-svyashhennika-spas-devushku-ot-samoubiystva-rasskaz-iz-realnoy-zhizni.html?nonamp=1&utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

Проникновенные записки. Священник Сергий Серебрянский о русско-японской войне. 1904 год.

Священник Сергий Серебрянский, будущий духовник Марфо-Мариинской обители, устроенной великой княгиней Елизаветой Федоровной,  о русско-японской войне. 1904 год.
Встречая раненого, благословляю его со словами: «Вот и ты счастливый: удостоился пострадать». Большею частью один ответ: «Точно так, слава Богу!»


1 октября 1904 года

Сегодня наш храмовый праздник, а на душе невыразимо грустно. Бывало, торжественно совершали мы служение в этот день в родном храме! [2] (Благодаря энергии о. Митрофана Сребрянского в городе Орле близ казарм 51-го Черниговского драгунского полка выстроена собственная полковая каменная церковь, стоимостью тысяч до семидесяти.) А теперь? Встаю и не знаю, успею ли отслужить молебен или сейчас идти на битву. С 3.30 утра загремела адская канонада в трех верстах. Наскоро оделся и пошел в 1-й и 2-й эскадроны узнать, могут ли они присутствовать на молебне. Иду с маленькой надеждой, но на повороте улицы встретил эскадроны: уже на конях отправляются на позиции. Поздравил их с праздником, благословил, вернулся на свой бивак и в 7.30 утра отслужил молебен пред полковой иконой в присутствии генерала Степанова, командира полка Зенкевича и обозной команды. Пресвятая Богородица! Помоги нам победить и скорее вернуть столь желанный мир! А канонада все сильнее разгорается; ясно слышим вой снарядов и ружейную трескотню! Приказал седлать и с церковником поехал к позициям, чтобы, если возможно, хотя издали благословить родные эскадроны, стоящие в бою в этот святой день; при этом, думал я, заверну в дивизионный лазарет. Двигаемся вперед; обозы стоят, все запряжены; вьючные лошади оседланы; спешат зарядные и патронные повозки к месту боя. Стоят ряды полковых кухонь; кашевары варят пищу, чтобы ночью, под покровом темноты, обернув колеса мешками, незаметно подвезти ее к самым позициям и покормить воинов-тружеников. Ищу лазарет, где вчера был; что-то не видно его палатки. Подъезжаем ближе, оказывается, он перешел почти к Суютуню и сейчас только начал устраиваться. Значит, час-полтора по крайней мере здесь делать нечего, и я решил двигаться вперед, туда, где гром, и свист, и смерть... Что-то неодолимое потянуло! Вижу носилки с тяжело раненным; благословил его; смотрю —слабой рукой манит меня к себе; сейчас же соскочил я с лошади, подбежал к нему. Едва слышно шепчет: «Приобщиться бы!» Достать Святые Дары, все приготовить было делом одной минуты, и здесь же на дороге я напутствовал его. Оказался фельдшер Зарайского полка. Он самоотверженно был в пылу сражения и там выносил раненых, перевязывал. Вдруг разорвалась граната, и осколок, ударивши ему в спину, засел в груди. Смерть неминуема. Он положил свою душу, спасая ближних. Угасающий взор страдальца остановился на мне; в нем светилась благодарность и духовная радость; он и стонать уже не мог. Едва успел я отвернуться от него, слезы неудержимо полились у меня. Едем дальше. Саперы спешно ровняют дороги, роют новые окопы «на случай». Носилки за носилками тянутся с ранеными, каждого благословляю, спрашиваю, куда ранен, и отпускаю; все больше в ноги и руки. Некоторые идут, обнявши одной рукой здорового товарища за шею, а другой опираясь на ружье, как на костыль; других, за неимением носилок, несут двое, скрестивши руки. Встречая раненого, благословляю его со словами: «Вот и ты счастливый: удостоился пострадать». Большею частью один ответ: «Точно так, слава Богу!» Завиднелся перевязочный пункт пехотных полков; это уже у самого боя; на земле лежат ряды раненых, но удивительное дело: среди них тишина, точно мертвые, ни одного стона! Сидят на холмике два полковых священника, ожидают прибытия новых своих страдальцев. Повидались, побеседовали, поздравили друг друга с праздником. Вдали стоит какая-то кавалерия. «Кто это?» — спрашиваю. «Да это ваши драгуны, 5-й и 6-й эскадроны»,— говорят. Господи, какое счастие: нашел! Вмиг исчезла всякая мысль о том, что там бой, опасность. Оглянулся я на Михаила и говорю быстро: «Едем рысью туда, отслужим им хотя краткий молебен! Согласен?» «Согласен»,— отвечает, и мы поскакали. Боже мой, какой ужас! Очень близко стреляют наши пушки; гром, визг и вой такие, что положительно в ушах звенит и надо кричать, чтобы слышать друг друга. Эскадроны стоят, держат лошадей в поводу, ожидают приказа идти — победить или умереть. Подъехали мы. Офицеры и солдаты глазам своим не верят. «С праздником, дорогие мои, поздравляю вас!» — кричу. «Покорнейше благодарим»,— слабо из-за пальбы слышу ответ. «Я приехал помолиться с вами». Скомандовали: «На молитву, шапки долой!» Повернул лошадь к востоку, и, сидя с церковником верхами, чтобы солдатам было видней и слышней, запели молебен. Дивная картина... Живо вспомнился мне один рисунок из англо-бурской войны, воспроизводящий эпизод «Молитва буров во время сражения». Как тогда трепетала душа моя при виде этой картины, и я невольно шептал: «Счастливые, и во время боя не забыли Господа!» Думал ли я, что когда-либо не на рисунке, а в действительности придется пережить буквально то же самое? Как жаль, что я не художник: было бы очень хорошо воспроизвести этот оригинальный молебен на картине! Отслужил молебен, сказал несколько слов воинам, чтобы они надеялись на покров Божией Матери и не унывали. Офицеры приложились к кресту, что у меня на груди, сильно взволнованные; радость была общая. Спрашиваю: «А где третий и четвертый эскадроны?» Говорят: «Направо от нас, при третьей дивизии». Сердечно простились. Как милы мне все эти люди, стоящие каждую секунду лицом к смерти! И у них на лицах ясно выражено сознание, что таинство смерти близко-близко, в глазах горит какой-то огонек... Отъехали мы и только что миновали перевязочный пункт, где сидели батюшки, как «трах, трах, трах» — полетели через эскадроны гранаты и с ужасающим блеском и треском стали разрываться на том месте, которое проехали мы. Перевязочный пункт в большой суматохе отодвинулся быстро назад. Все пространство наполнилось едким запахом пороха «шимозе», серы. Едем дальше, ищем 3-й и 4-й эскадроны и настолько привыкли к грому и визгу, что почти не обращаем никакого внимания! Сколько ни искали, не удалось найти, и мы повернули коней, чтобы прибыть к лазарету, который уже устроился. По дороге нагнали двух солдат: один ранен в голову — все лицо в крови, а другой, здоровый, его провожает. Сейчас же здорового я отправил обратно на позиции, а раненого посадил верхом на лошадь Михаила, который, взявши ружье раненого, пошел пешком. Так довезли мы его до лазарета и сдали врачам. А там уже работа в разгаре. В несколько рядов лежат раненые; я по очереди подхожу к каждому, поговорю, напутствую утешением, подам чайку; врачи очень сочувственно относятся к деятельности священника на войне. Ах, какие есть ужасные раны! Вот лежит на операционном столе солдат; у него осколок гранаты вырвал всю икру на ноге и раздробил мелкие кости; кричит от боли. У другого перебита нога: шрапнельная пуля прошла сквозь колено, образовалось отверстие — три пальца могут пролезть; доктора вытаскивают оттуда кости. Я стою у его головы, благословил, а он, к удивлению всех, даже не стонет, только морщится и рассказывает мне, как он сражался, как его ранили, и с грустью добавляет: «Ах! И не пришлось повоевать: недавно только приехал!» В углу палатки ползает без сознания солдат с простреленной головой — к удивлению, еще жив. Рядом с ним стоит на четвереньках пожилой солдат с простреленным животом; он лечь не может, повернул ко мне голову и слабо-слабо говорит: «Батюшка, отслужите молебен, а из кармана выньте пятнадцать копеек, поставьте после свечку: я верующий, вот приобщиться бы хотел, да рвет каждую минуту!» Между ранеными, как ангелы, ходят сестры милосердия, отмывают кровь, перевязывают раны. Только и слышишь их голос: «Голубчик, не хочешь ли чайку? Ты не озяб ли? Что, очень болит? Ну потерпи, вот через часик все пройдет!» «Ох попить бы чего, сутки во рту воды не было»,— раздается голос с только что принесенных носилок. Сестра к нему и уже поит его с ложечки. А с другого конца палатки слышится: «Сестрица, мне бы малость табачку, раз пыхнуть. Во как хочется!» И табачок несет сестра. Господи, да разве передашь и опишешь все виденное!.. Подходит ко мне сестра и говорит: «Ведь умер вчера поздно вечером тот солдатик с оторванной ногой. Мы его на том биваке похоронили без отпевания». Зову Михаила, садимся на коней и едем туда версты три. Действительно, свежая могила, на ней маленький крест. Сейчас же и отпели краткое погребение. Возвратился к лазарету, а он уже снова снимается. Пришлось ехать на бивак. Кстати, пора и закусить. Едва добрались, как хватил дождь, град, гром, молния; вымокли преотлично... Но как на душе отрадно, что посетил эскадроны! И счастье было бы полное, если бы найти еще и 3-й и 4-й эскадроны. Пообедали. Грязь опять невообразимая: ехать или остаться? Нет, не вытерпел, крикнул седлать, и снова покатили мы с Михаилом на поиски. Удалось найти обоз 4-го эскадрона; взяли из него унтер-офицера, и он проводил нас, только предупредил, что эти эскадроны охраняют наши батареи и потому опасно. «Ну, Господь и Владычица помогут. Едем!» Проехали верст шесть вперед, забирая вправо от железной дороги. Унтер-офицер показывает рукою деревню; около нее чернеют эскадроны, а рядом с ними действительно вылетают огни, стреляют орудия. На минуту остановился я — не знаю, что-то зашевелилось в душе... Ехать ли? Но быстро победил себя, отдался в руки Господа, и поехали туда. Как описать радость, прямо восторг всех офицеров и солдат при виде нас, когда раздалось мое приветствие с праздником?! Сейчас же начали служить молебен, во время которого многие плакали. Только запели мы «Днесь благовернии людие светло празднуем», как рядом и налево от нас раздались залпы орудий, засверкали огни... С плачем и воплем бегут китайцы, женщины и дети из деревень к Мукдену. Бедные! Они думали укрыться в погребах, нарочно ими для этого вырытых, но теперешние снаряды все пробивают. Попали мы, думаю я, в самую середину огня, сейчас, может быть, и над нами разразится свинцовый дождь... Слезная молитва дошла до Заступницы Усердной, мы остались целы и невредимы, а дальше да будет воля Божия! С нашим пением «многая лета» слился оригинальный салют: гром пальбы батарей, вой снарядов и характерный звук рвущихся гранат. Простились. Едем обратно, надо торопиться выбраться из опасной линии до темноты: уже 6 часов вечера... Но видно, мало было еще напряжения нервов за пережитый день. Господу угодно было прибавить и еще. Оглянулись мы и ужаснулись: большая половина неба покрыта черною тучей, и к грому и огню земным прибавились страшные раскаты грома и молнии небесных, как будто духи неба приняли участие в людской борьбе! Снова ливень; в один какой-нибудь час все наполнилось водою; лазареты и палатки с людьми «поплыли». Чтобы поскорее добраться до бивака, мы поехали рысью, и лошадка моя, поскользнувшись, упала; я же снова полетел по знакомому уже мне пути: через голову лошади, в грязь; а чтобы не обидно было прежде ушибленной левой ноге, теперь пострадала правая половина тела. Ничего, других ранят, убивают, а мне ли роптать на это?! Уже темно было, когда добрались мы домой, сделавши не менее двадцати пяти верст в разные концы. Доктор осмотрел меня — все в порядке, а где больно было, намазал йодом — и я снова здоров. Как благодарить мне Господа и Владычицу, помогших испытать это утешение-счастие, что пережил я сегодня?! Добрая наша печальница, великая княгиня Елисавета Феодоровна, не забыла нас в этот день и прислала следующую чудную телеграмму: «Особенно горячо помолимся сегодня за всенощной за мой полк пред иконой, которой черниговцы меня благословили при назначении меня шефом и которую сегодня вынесут для поклонения в нашу Ильинскую церковь. Да покроет Матерь Божия дорогой мой полк честным Своим покровом, избавит его от всякого зла и сохранит невредимым, доблестным на радость всем нам. Сердечный привет чинам полка по случаю полкового праздника; счастлива слышать об успехах моих драгун! Постоянно мои все мысли с вами, Бог помощь! Елисавета». На эту телеграмму командир полка ответил: «Телеграмма Вашего императорского высочества получена во время боя. Не нахожу слов выразить восторг и благоговение, с каким черниговцы выслушали на поле брани высокомилостивые слова своего обожаемого шефа! Да благословит Всевышний Ваше императорское высочество за материнское о нас попечение. Это горячая молитва каждого черниговца, вознесенная Господу на молебствии, отслуженном отцом Митрофаном отдельно в трех дивизионах и штабе полка под грохот ужасной канонады. Потерь почти нет. Полковник Зенкевич». От великого князя Сергия Александровича получена тогда же телеграмма: «Сердечно поздравляю молодцов черниговцев с их полковым праздником! Отрадно слышать самые лестные отзывы о деятельности полка. Бог в помощь! Матерь Божия, сохрани полк под кровом Своим. Сергей».
Пальба затихла. Ночь прекратила борьбу. Слава Богу и Пресвятой Деве: сегодня успешно сражались. В нашей палатке закуска, долго-долго беседовали и довольные и утешенные разошлись в 11 часов.

В день святителя Николая Патриарх совершил Литургию в Николо-Богоявленском соборе Санкт-Петербурга

19 декабря 2016 года, в день памяти святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, чудотворца, Святейший Патриарх
Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Николо-Богоявленском морском соборе
в Санкт-Петербурге



Его Святейшеству сослужили: митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий, управляющий делами
Московской Патриархии;
архиепископ Петергофский Амвросий, ректор Санкт-Петербургской духовной академии;
архиепископ Солнечногорский Сергий, руководитель Административного секретариата Московской Патриархии;
епископ Выборгский и Приозерский Игнатий, председатель Синодального отдела по делам молодежи; епископ
Царскосельский Маркелл; епископ Кронштадтский Назарий, наместник Александро-Невской лавры; епископ Тихвинский и
Лодейнопольский Мстислав; епископ Гатчинский и Лужский Митрофан; протоиерей Павел Красноцветов, настоятель
Казанского кафедрального собора в Санкт-Петербурге; протоиерей Богдан Сойко, настоятель Николо-Богоявленского
морского собора; протоиерей Сергий Куксевич, секретарь епархиального управления
Санкт-Петербургской митрополии;
протоиерей Владимир Сорокин, настоятель Князь-Владимирского собора в Санкт-Петербурге; протоиерей Александр
Кудряшов, почетный настоятель собора святых апостолов Петра и Павла в Петергофе; духовенство Санкт-Петербургской
митрополии.

В храме присутствовали полномочный представитель Президента РФ в Северо-Западном федеральном округе Н.Н. Цуканов, председатель Законодательного собрания Санкт-Петербурга В.С. Макаров, вице-губернатор Санкт-Петербурга И.Н. Албин, заместитель главнокомандующего Военно-морским флотом РФ вице-адмирал А.Н. Федотенков, помощник главнокомандующего Военно-морским флотом по работе с личным составом капитан первого ранга С.П. Павлов.

Collapse )

Александро-Невская Лавра. Епископ Назарий: Важнее всего было создать в Лавре атмосферу монастыря

Епископ Назарий: Важнее всего было создать в Лавре атмосферу монастыря

НОВОСТНАЯ СЛУЖБА

25 октября 2016 года исполняется двадцать лет с того дня, как наместник Александро-Невской лавры (г.Санкт-Петербург) епископ Кронштадтский Назарий прошел по благословенной земле Лавры уже не как бывший студент Ленинградской Духовной академии, а в новом для себя качестве. В должности наместника Лавры Священный Синод Русской Православной Церкви утвердил его чуть позже. Но именно в тот октябрьский день архимандрит Назарий, который не без душевных переживаний расстался с Коневским монастырем на Ладожском озере, где более пяти лет был настоятелем и надеялся посвятить его возрождению всю свою жизнь, отчетливо увидел, какие огромные труды предстоят ему, призванному к новому служению, по восстановлению величайшей святыни северной столицы.
Епископ Назарий: Важнее всего было создать в Лавре атмосферу монастыря
Фото: monasterium.ru

Владыка, давайте начнем наш разговор с события более чем полувековой давности. В ставленническом слове при наречении во епископа Вы вспомнили случай из детства. Ученику 2-го класса после посещения вместе с мамой Пасхальной службы учительница в качестве наказания и назидания для остальных школьников выстригла крест на голове и запретила стричься, чтобы другие ученики подольше могли издеваться над «святошей»! Но, к счастью, это не стало для вас душевной травмой…

А стало для меня закалкой. Происшедшее тогда могу назвать одним из серьезных рубежей в своей жизни, потому что Господь помог мне, девятилетнему мальчишке, не отойти от Церкви, не озлобиться ни на «команду по вылавливанию», состоявшую из комсомольцев-активистов, ни на школьную учительницу, которая усадила меня на стул перед всем классом и взяла в руки ножницы. Если бы я затаил обиду на всю жизнь, то, наверное, запомнил бы свои детские переживания и сейчас бы смог их живописать. Но нет – помню лишь сам факт. В своей ставленнической речи на архиерейство я заметил, что, конечно, теперь к тому факту можно относиться с улыбкой и рассматривать его как прообраз настоящего пострига через 24 года…

Разные рубежи пришлось преодолевать на пути к монашеству. Например, один из них – приезд из Киева в Ленинград, поступление в Духовную семинарию, причем в довольно зрелом для семинариста возрасте, в 30 лет – я помню точно. Я работал научным сотрудником в системе Академии наук Украины, в застойные брежневские годы писал диссертацию по генетике, и вдруг руководство узнает, что научный сотрудник Николай Лавриненко бросает все и уезжает поступать в Духовное заведение. «Как мы его просмотрели!» – негодовали члены комитета комсомола. (Что касается материалов, собранных мной для диссертации, то их я передал другому человеку, и он, доработав ее, через несколько лет защитился, чему я, конечно, рад: мои труды не пропали!) А в Ленинграде начались большие проблемы. Мне и еще нескольким абитуриентам, сдавшим экзамены, власти ни в какую не хотели давать прописку, собираясь нас выдворить из города на Неве. И вот буквально накануне «выдворения» ректор Ленинградских Духовных школ архиепископ Кирилл (Гундяев), нынешний Предстоятель Русской Православной Церкви, поехал к уполномоченному по делам религии и отстоял нас. Так что благодаря будущему Патриарху мы пополнили ряды семинаристов-первокурсников. Огромную роль он сыграл и в деле моего познания глубин богословия. Богослужения, чтение традиционного акафиста, речи и слова, с которыми ректор на протяжении двух лет, пока его не перевели в Смоленск, обращался к нам, – всё это отложилось в душе, словно напечатанное хорошим крупным шрифтом. И сегодня я произношу слова благодарности и признательности не потому, что давший мне «путевку» в большую духовную жизнь архипастырь стоит во главе нашей Церкви, а потому что такой факт был в моей жизни и имеет для меня очень важное значение. Дорого мне и то, что после поставления на престол Патриархов Московских и всея Руси Святейший Патриарх Кирилл вторым в череде архиерейских избраний возвел меня в сан епископа. Ранее Святейший Патриарх АлексийII назначал меня настоятелем Спасо-Преображенского собора в Выборг, он же возводил меня в сан игумена. При нем я был настоятелем подворья в Ленинграде Валаамского ставропигиального мужского монастыря…

И приснопоминаемый Патриарх Алексий II говорил, что восстановление храмов и восстановление человеческих душ должно идти параллельно. И нынешний Патриарх Кирилл неустанно говорит об этом. Вы же однажды признались, что, когда стали восстанавливать монастырь, началась «жизнь на стройке»: даже во время богослужений в голову приходили мысли о стройматериалах, о выпавшем где-то окне и так далее. К настоящему времени удалось ли достичь столь необходимой нашим возрождающимся монастырям и храмам параллельности?

Думаю, удалось. Хотя наверняка найдутся люди, которые с упреком заметят, что 56 человек братии в Лавре – численность небольшая. Однако нужно учитывать: тут все-таки Невский проспект, а не лес, не пустыня, не горы Кавказа. И набрать насельников в монастырь, где рядом шумит мегаполис, с которым связаны большие искушения, чрезвычайно сложно. Оглядываясь на прошедшие два десятилетия и вспоминая, сколько людей изъявляло желание остаться в монастыре, а я, прислушиваясь к себе и Духовному Собору Лавры, с которым всегда советуюсь по важным вопросам, отказывал многим, могу сказать: если бы мы брали всех подряд, уже бы за 300 человек было! Но я не склонен к тому, чтобы закрывать монастырь, ставить на воротах стражей как существенную преграду для монашествующих от соблазнов большого города. Коль человек твердо определился с выбором, значит, он должен понимать смысл и суть монашеской жизни. Поэтому полагаю, что 56 человек братии – для городского монастыря совсем неплохо. Убежден, что правильно поступают те священнослужители, которые, придя на место разрушенного храма или монастыря, обустраивают там, в первую очередь, какой-то уголок для молитвы. Правда, есть и другие. Они, к примеру, говорят: «Пока не поставлю пятиярусный иконостас, служить не буду». Это безмерная гордыня, когда человек выдвигает вперед собственное «я». Потому что без молитвы ко Господу и Божией Матери, как к особой Покровительнице монашества, без помощи тех святых, к которым ты обращаешься, всё будет идти намного сложнее, дольше. А если возводить стены и очищать свое сердце непрестанной молитвой и стараться исполнять евангельские заповеди, всё откроется, будет освящено ровно в то время, в какое надо. В этом контексте скажу, что основные труды по реставрационно-восстановительным работам в Лавре мы за минувшие 20 лет выполнили. И принцип параллельности – он работает!

Но какой бы крепкой ни была монашеская семья, какой бы сильной ни была ее молитвенная энергия, из-за особого месторасположения Александро-Невской лавры остается опасность, что мирской дух может захватить кого-то из насельников обители. И тогда служение каждодневной суете вытеснит общение с Богом, о чем говорил Святейший Патриарх Кирилл на недавнем Собрании игуменов и игумений Русской Православной Церкви, проходившем в сентябре в Храме Христа Спасителя. Скажите, Владыка, Вам приходится в стенах Лавры с этой опасностью бороться?

Приходится, и каждый день. Тем, кого я рукополагаю, я всегда говорю, что для священника и диакона, которые стоят у Престола Божия и возносят молитву за всех, очень важно, чтобы это не превратилось в работу. В «стояние возле токарного станка». В формальное отношение к своему сану – не как к великому служению, а именно как к работе, из-за чего и происходит то «пастырское выгорание», по поводу которого развернулась целая дискуссия в интернете. Только я бы оказался плохим руководителем, если бы брал всю ношу по борьбе с печальным явлением на себя. Конечно, когда монастырь начинает возрождаться или созидаться и в нем только один человек в священном сане – он и игумен, он и духовник – это одно дело. И совсем другое, когда в обители есть духовно опытные монахи, которых можно благословить на духовничество. Одна из обсуждаемых тем – афонская традиция откровения помыслов настоятелю монастыря – поднималась на Собрании игуменов и игумений. Я считаю себя настолько несовершенным человеком, что не могу принимать у братии откровение помыслов. Потому что я еще и администратор и если что-то такое услышу на исповеди, то вольно или невольно появится искушение позже использовать это в административном плане. Разумеется, когда ко мне приходит кто-то из братии с духовной проблемой, я пытаюсь найти нужные слова и сохранить сказанное им как тайну исповеди, но быть духовником – нет, не решаюсь. Новопостриженных мы обязательно вручаем так называемым старцам. Я всегда спрашиваю того, кого собираюсь постригать: «А у кого ты чаще всего исповедуешься?» И если вижу, что названный им человек может быть приемником при постриге, его и назначаю. Не ломаю через колено, назначив кого-то другого, а иду навстречу, прекрасно понимая ценность установившихся доверительных духовных отношений. Следует отметить, что мы разделяем понятия: духовник для братии и духовник для мирян. Хотя слово «монах» произошло от греческого слова «μοναχός», то есть одиночный, но судьба братии Свято-Троицкой Александро-Невской лавры такова, что мы не можем спасаться в одиночестве. Мы должны спасаться вместе с теми, кто приходит к нам за словом спасения. А приходит к нам очень много народа. Петербуржцы любят Лавру.

Владыка, что из сделанного за 20 лет наместничества в Лавре вызывает у Вас радость и чувство внутреннего удовлетворения?

В первую очередь, то, что нам – не мне, подчеркиваю, а нам – удалось все-таки создать атмосферу монастыря. Прибыв сюда из Коневской обители уже в новом качестве, я увидел бегавших по территории Лавры в спортивных трусах ребят из физкультурного техникума, располагавшегося в стенах старой Духовной академии, и людей, выгуливавших здесь собак. А еще – много влюбленных парочек и любителей в теплые деньки позагорать на большевистском кладбище посреди бурьяна. Это было одним из первых моих потрясений. Я понял: если здесь останется проходной двор, то даже начала монастырской жизни невозможно будет положить. Мы – в долг! – заказали кованые железные ворота и закрыли южный вход. (Северный вход оставался открытым). Но какая шумиха вокруг этого поднялась! Даже на Центральном телевидении меня «протянули»: мол, пришел новый наместник и закрыл народное достояние от людей. Устав от массированных атак СМИ и недовольства госорганов, священноархимандрит Лавры митрополит Владимир (Котляров), возглавлявший в то время Санкт-Петербургскую епархию, вызвал меня к себе и сказал, что ворота надо открыть. Не стану сейчас озвучивать те веские аргументы, что я привел в разговоре с Владыкой. Главное, он, человек мудрый, принял их и больше не настаивал на открытии ворот. Мы переждали какое-то время, пока все не утихло, но именно с того шага и началось создание монастырской атмосферы.

Другой сложный вопрос, который пришлось решать на протяжении не одного года, это вопрос со Свято-Троицким собором Лавры. В советское время Лавра была закрыта, лаврский собор вернули Церкви в 1957 году, однако он долго действовал как приходской. В нем происходили венчания, и уже будучи в монастыре, мы еще шесть или семь лет венчали пары, чтобы не обижать людей. Это потом у нас появилась надвратная церковь – вне стен монастыря, прямо на Невском проспекте. Мы ее отреставрировали, и выглядит она нарядно, словно невеста. Возможно, кто-то подумает: стоит ли на первый план выдвигать эти негромкие, немасштабные, казалось бы, события? Однако для нас это было чрезвычайно важным делом. И – трудным по исполнению. По этой причине введение монастырского богослужебного круга шло постепенно… А относительно колоссальных восстановительных работ в Лавре могу сказать, что они были очень тяжелыми, и одна из причин – отсутствие каких-либо спонсоров. Мы все делали за счет аккумуляции средств, которые нам приносили люди, заказывая те или иные требы, жертвуя на свечи, иконы и т.д. И знаете, вовсе не потому, что я такой предприимчивый, мне пришлось здесь создать и иконописную мастерскую, и ювелирную, и швейную, и киотно-багетную, и столярную. Просто в какой-то момент понял: если все это делать на стороне, то никаких средств нам не хватит. Ведь не было никакой программы – ни федеральной, ни городской – для того, чтобы помочь восстановить Лавру. А в начале 2012 года, в свой 50-летний юбилей, сюда приехалпредседатель правления «Газпрома» Алексей Борисович Миллер. Он родился в роддоме, что находится недалеко от Духовной семинарии, вот и приехал к нам. Мы ему всё показали, гость удивился: «Я думал, что тут государство всё сделало». Пообещал помочь. Бесконечно ему благодарен за то, что он выделил средства непосредственно нам – не через КГИОП, не через Министерство культуры РФ, – и никакие крючки ничего не зацепили из тех денег, которые прямиком пошли на наш счет. На средства «Газпрома» столько всего удалось сделать, начиная с фасадных работ, реставрации Троицкого собора и заканчивая крайне необходимой в наших условиях автономной газовой котельной! Еще бы хотел назвать одного человека, тоже внесшего существенный вклад в восстановление монастыря. Это руководитель «Водоканалстроя» Владимир Андреевич Агиян.

Многое из сделанного вызывает сегодня радость и чувство внутреннего удовлетворения. Не могу обойти вниманием небольшой монастырский Андреевский скит, расположенный в десятке километров от Санкт-Петербурга на «Дороге смерти», по которой в Великую Отечественную войну шли десятки тысяч солдат на легендарный «Невский пятачок». В скиту возведена деревянная церковь Преподобных Зосимы и Савватия Соловецких, совершается полный богослужебный круг. И те из братии, которые устают от многолюдности в Лавре, от шквала вопросов прихожан, паломников, туристов и хотят побыть в тишине и уединении, подумать о себе, своей душе, – они, слава Богу, имеют такую возможность. Сейчас мы взялись за создание второго скита – правда, далековато он находится и пока там одни развалины храма, но надеемся с Божией помощью восстановить святыню, обустроить скит, чтобы у лаврской братии появилось еще одно место, удаленное от шума многомиллионного города и мирских соблазнов.

Ваше Преосвященство, а теперь к Вам вопрос как к председателю монашеского совета Санкт-Петербургской и Ладожской митрополии. Что на этом посту хотелось бы сделать?

Где-то на протяжении 16 лет до разделения нашей епархии на четыре самостоятельных епархии я был благочинным епархиальных монастырей и подворий. Участвовал и в открытии обителей, и в их становлении, поэтому прекрасно знаю всех игуменов и игумений, многих членов монашеских общин. А активность Патриархии и созданного не так давно Синодального отдела по монастырям и монашеству в поиске новых форм, которые способствовали бы усилению координации во многих важных вопросах, объединению духовных усилий, заставляет думать о том, что заложенная в основу нашей Церкви соборность должна касаться и монашества. Хочется, чтобы мы могли в значительно большей степени делиться друг с другом разными достижениями в духовной жизни. Например, рассказывать о методах, которые применяются в тех или иных монастырях для воспитания молодых. Или какая работа ведется с трудниками, которые иногда становятся источником пополнения монашеской семьи. Мне кажется, что если и в этом деле будет заложен соборный принцип, оно пойдет более успешно. Сейчас в нашей митрополии 17 обустроенных монастырей, но есть все основания полагать, что их количество увеличится. И мне бы хотелось вдохновить монастыри становиться ближе друг к другу, потому что плохо, когда каждый варится в собственном соку и нередко решает проблемы, которые у соседа уже решены. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы те интересные начинания, дела, события в монастырях (особенно в глубинке – ведь не только в Москве и Санкт-Петербурге монастырская жизнь кипит!) были не просто анонсированы. Возможно, следует выбираться на мероприятия в другие монастыри кому-то из братии или сестер – конечно, по благословению игумена или игумении той обители. Поехать туда, познакомиться, пообщаться. Одно дело – приедут благочинный или благочинная, настоятель или настоятельница и другое – простые монахи. Это уже будет более расширенный формат общения, который, на мой взгляд, позволит нам всем ощутить себя частью единого целого. Я считаю, что понятие монашеского братства не должно замыкаться в одном монастыре – оно должно быть всеобъемлющим. Пока такого общения не хватает.

В этом месяце, 27 октября, Вы будете отмечать и день тезоименитства. Святой мученик Назарий Римлянин, Медиоланский, сразу стал Вам близким? Были ли Вы знакомы с его житием до пострига?

Наверное, я нигде об этом не говорил, но теперь расскажу всё без утайки. В годы своего духовного становления и прихода в Церковь я особенно ощущал помощь святителя Николая Чудотворца, в честь которого был крещен. С житием мученика Назария прежде даже не был знаком. Думаю, сыграло роль то, что родом я с Украины и никогда не скрывал своей любви к украинскому языку и украинской культуре, потому-то покойный митрополит Мануил (Павлов), тогда архимандрит, исполнявший обязанности ректора Ленинградских Духовных школ, и назвал меня в честь мученика Назария. Имя Назар, Назарий довольно распространено на Украине. К своему стыду (я уже каялся в этом, так что могу теперь говорить), когда на следующий день после пострига нужно было причаститься, то, подходя к Святой Чаше, свое новое имя я вспомнил не по имени святого Назария, а по имени украинского певца Назария Яремчука, песни которого очень люблю. Но потом познакомился с житием святого (вначале с кратким, а несколько позже, освоив компьютер, – с полным), стал бывать в Италии и, попав в Милан (Медиолан по-старому), увидел построенную в IV веке церковь в честь Святого мученика Назария, где почивают его мощи. Конечно, это вызвало душевное волнение. Папский нунций, который был в Лавре в гостях, привез мне частицу мощей моего Небесного покровителя. Еще одну частицу его мощей я получил от наших священников, служивших там. Так что у меня есть икона с мощами святого мученика Назария, и постепенно – да, не сразу, а спустя время – он стал для меня таким же родным и близким, как святитель Николай. С одной стороны, это имя напоминает мне мою Родину, с другой – я рад, что получил имя этого известного мученика. И что не просто одно его имя сохранилось, но до нас дошло целое повествование о той четверице мучеников (Назарий, Гервасий, Протасий и Келсий), которые пострадали за Христа в I веке во время гонения на христиан.



http://www.pravmir.ru/episkop-nazariy-vazhnee-vsego-byilo-sozdat-v-lavre-atmosferu-monastyirya/


Китай в Троице-Сергиевой Лавре

ВОСТОК В ЛАВРЕ

Иеромонах Серафим (Петровский)

Источник: Приход.Ru



  

Бывая в Троице-Сергиевой Лавре, каждый раз удивляюсь большому количеству китайских туристов, которые уже при входе начинают фотографировать фрески и золотые купола. Вряд ли они знают, что на территории лавры под покровом преподобного Сергия вот уже пятнадцать лет действует Дальневосточный центр (ДВЦ) Московской духовной академии, студентов которого учат говорить по-китайски. «Когда я учился в 1994-1995 годах в Пекине, и позже, когда ездил на Тайвань вместе с первой группой наших студентов, я всегда удивлялся тому, что китайцы не могут поверить, что иностранцы знают китайский язык. Когда ты спрашиваешь у китайца что-то по-китайски, он сначала впадает в ступор, а потом начинает вспоминать какие-то английские слова, чтобы ответить на твой вопрос на английском», – рассказывает руководитель ДВЦ иеромонах Серафим (Петровский).

Отец Серафим, с какой целью и при каких обстоятельствах создавался ДВЦ? Вы руководите центром с самого его основания?

– Да. Сначала у нас был факультатив китайского языка, а в июне 2001 года, пятнадцать лет тому назад, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и при согласовании с нынешним Святейшим Патриархом Кириллом, который тогда являлся председателем Отдела внешних церковных связей, решением совета Московской духовной академии был создан Дальневосточный центр в обители преподобного Сергия Радонежского. Центр был создан сразу же после подписания договора о добрососедских отношениях между Россией и Китаем для обучения студентов китайскому языку и основам китайской культуры. В июне нынешнего года глава Президент России В.В. Путин ездил с визитом в Китай на празднование 15-летия со дня подписания договора. Мы постарались в академии следовать в фарватере курса на сближение с Китаем, которое осуществляется руководством нашего государства.

Как проходят юбилейные мероприятия, посвященные пятнадцатилетию ДВЦ?

– В середине ноября планируем провести юбилейную конференцию. У нас уже прошла встреча студентов Московской духовной академии и семинарии с доктором наук, профессором Владимиром Кляусом, который написал книгу о русском Трёхречье в Китае. Там на границе с Монголией живут потомки наших казаков, сохраняющие русский язык, русский традиционный погребальный обряд и другие православные традиции. Хотя внешность у них полностью китайская, они говорят на двух языках, а молятся по-русски. Где-то говорят по-русски, может быть, уже не очень правильно, а где-то сохраняют еще дореволюционное произношение, при построении русских фраз используют дореволюционную грамматику.

Где будут служить выпускники ДВЦ?

– На материковом Китае сейчас запрещено любое иностранное миссионерство, и в некотором отношении это правильно. Нет сайентологов, мунитов и т.п. Ведь это хорошо. Наши студенты сначала учатся китайскому языку, затем проходят практику на Тайване, затем на китайском языке изучают богословие, заканчивают магистратуру и, наконец, пишут научные работы.

  

Есть ли в Китае Православие?

– Да, есть православные приходы, есть священнослужители, но это, как правило, при наших дипломатических миссиях, то есть на нашей территории по принципу экстерриториальности. Но, конечно, есть и китайские общины.

Кто преподает в ДВЦ?

– Возвращаясь после первого года обучения на Тайване, наши студенты начинают преподавать китайский язык первокурсникам, которые только что пришли. В течение года преподают, а потом едут на второй год обучения за рубеж на стажировку. Возвращаются и уже становятся полноценными преподавателями с сертификатом о том, что они могут преподавать китайский язык. Обучение прерывается для того, чтобы студенты вернулись доучиться, сдать экзамены и перевелись на следующий курс академии и семинарии, в которой они продолжают учиться – у них получается академический отпуск на год, когда они уезжают на Тайвань.

А сколько всего студентов в центре?

– В начале учебного года к нам приходит пятнадцать-двадцать человек. Поскольку китайский язык очень сложный, после первого семестра остается человек пять-семь. По результатам экзаменов на стажировку едут три человека в год: два студента и один из преподавателей, который едет на второй год. Преподаватели у нас меняются. Наши выпускники трудились и сейчас трудятся в самых разных странах – это Малайзия, Сингапур, Тайвань. Кстати, именно студенты и сотрудники нашего Центра фактически стояли у истоков возрождения миссии Русской Православной Церкви на Тайване. Когда мы туда приехали, мы были первыми русскими церковнослужителями. До этого там осуществлял миссию греческий православный священник. Но основа прихода – это русские и украинцы, которые работают на Тайване, женщины, которые вышли замуж за тайванцев и т.д.

  

А бывают случаи, когда местные жители принимают Православие?

– Бывают такие случаи. Не сказать, что очень часто, но они есть. Сейчас там уже открыт приход в Тайбее и несколько приходов в других крупных городах. В свое время эта миссия создавалась при непосредственном участии и по благословению святителя Николая Японского. Он отправлял туда книги, церковное облачение, утварь. Причем сейчас уже открыто несколько храмов на Тайване, которые пока окормляет один священнослужитель, но, возможно, в ближайшее время там появятся и священнослужители из числа наших выпускников после того, как они примут священный сан.

А Вы сами служили в храмах на Тайване?

– Да, тогда это был греческий приход, так как у Русской Православной Церкви еще не было своего храма. Обычный гостиничный номер был оборудован как домовая церковь, и когда я туда приехал (я был в сане иеродиакона), там служил бывший афонский монах. Я был очень удивлен, увидев почти безбородого греческого архимандрита. Спросил его: «А почему Вы так не похожи на афонского монаха?» Он сказал, что когда приехал сюда и начал служить, увидел, что китайцы не очень любят общаться с бородатыми европейцами. И чтобы не выделяться, чтобы миссия шла успешнее, отец архимандрит решился на очень смелый для греческого священнослужителя поступок.

Вы, наверное, много интересного можете рассказать на тему «Православие и Китай» как специалист в этой области?

– Это тема очень обширная, большая, глобальная. Есть некий статус-кво: иностранным миссионерам не разрешено проповедовать. Православие – одна из религий, которые считаются западными, а отношение ко всему западному в идеологическом отношении у китайцев настороженное. Это и правильно, как я уже говорил раньше, потому что там поставлен надежный заслон различным сектам.

Сейчас отношения между нашими странами достигли своего исторического пика. Никогда ранее не было таких тесных связей. Они начались в эпоху Петра I с Духовной миссии, которая одновременно выполняла дипломатические функции. Удивительно, что Советский Союз, особенно в годы правления Иосифа Виссарионовича Сталина, у китайцев ассоциируются с чем-то очень добрым и хорошим – тогда очень много китайцев приезжало к нам учиться, и старшее поколение (сейчас этим людям за 80 лет) относится к Советскому Союзу и к русским очень хорошо. В эпоху Хрущева вновь наступило похолодание, и вот теперь мы переживаем наивысший расцвет наших отношений во всех смыслах: и в экономическом, и в политическом, и в геополитическом, и в культурном, и, слава Богу, потихонечку начинается движение вперед и в духовном отношении.

Во время своего визита в Китай Святейший Патриарх Кирилл встречался с высшими руководителями китайского государства, в том числе с Си Цзиньпином – главой государства. Так что есть большая надежда на то, что этот курс будет продолжен.

  

Отец Серафим, в связи с чем возник Ваш интерес к китайскому языку, и насколько легко он Вам давался?

– Как-то так с детства сложилось. Я начал учить китайский язык сразу после школы. Помню, что первое впечатление от Востока – это была книга японских сказок, которую мне подарила мама. Я зачитывался этими книгами, и таким образом пробудился мой интерес к Дальнему Востоку. Он как-то подспудно сохранялся, а после окончания школы передо мной встал выбор, какой язык выбрать в качестве основного, – китайский, персидский (фарси), арабский, английский, немецкий или финский. Я долго думал. Потом узнал, что к китайскому языку вторым идет английский язык, а третьим идет японский, правда, в ознакомительном плане. И я выбрал китайский.

Какой язык труднее – китайский или японский? Иероглифы очень отличаются в них?

– Труднее китайский, потому что это иероглифика, это тоны, в японском нет тонирования. В китайском языке – четыре тона, в зависимости от тона – разные значения. В японском сохранились дореформенные иероглифы, и у них есть свои азбуки: хирагана и катакана. Фактически они пользуются иероглифами, когда это касается имен собственных, имя и фамилия тоже записываются иероглифами. В японском тексте они встречаются, но не доминируют. Так что языки различаются кардинально. Потом, у японцев есть окончания, то есть это флективный язык, у китайцев нет никаких ни окончаний, ни спряжений, ни падежей…

  

Вы не раз бывали в Китае. Чем он поражает воображение?

– В плане экономики в этой стране вовсю развивается капитализм, и, конечно, коммунистическая идеология входит в противоречия с капитализмом. Понятно, что долго так не может длиться. Китайцы оказались гораздо более мудрыми, чем мы в 1990-е годы: у нас рухнули и экономика, и идеология, возникла власть олигархических кланов. У китайцев тоже есть олигархи, но там, в основном, становятся миллионерами на развитии новых технологий, а не на использовании национальных недр. Та же компания «ASUS», которая производит компьютеры. Понятно, что рано или поздно коммунистическая идеология мягко будет меняться на новую идеологию, в поисках которой сейчас находится Китай. Но мы не должны забывать, что коммунизм очень созвучен традиционному конфуцианскому представлению о совершенном государстве, об идеальном устройстве социума.

А как у них сейчас решается демографическая проблема?

– До недавнего времени в Китае был строгий запрет на рождение второго ребенка. Разрешалось иметь более одного национальным меньшинствам, но в деревне, естественно, контролировать это было сложно. А в городе контролировать просто – вплоть до штрафных санкций. Но сейчас состоятельным людям разрешают иметь несколько детей, потому что традиционный уклад китайского общества – это многодетная семья. Причем у китайцев считается, что чем больше сыновей, тем больше счастья и богатства в доме, потому что только сыновья имеют право приносить жертву духам предков. Китайцы очень почитают предков, почитают духов умерших, поэтому чем больше сыновей, тем больше жертвоприношений может быть совершено, согласно традиционной религии и идеологии. Сейчас, конечно, многое там поменялось, и западные ценности туда активно проникают. Но, к счастью, у китайцев есть надежный заслон – это их язык. Если мы с вами заимствуем англицизмы, не переводя их на русский язык, китайцы все переводят по смыслу иероглифами.

  

Что можно сказать о традиционной религии Китая?

– Вообще у китайцев издавна существует религиозный синкретизм. Традиционные китайские религии – это конфуцианство, даосизм и легизм – те, которые в VI-V веках до Рождества Христова возникли в самом Китае. Одно основал Конфуций – исторический деятель, предки и потомки которого известны до сего дня. Второе – Лао-цзы – считается персонажем мифическим, но в науке есть разные точки зрения. Я, например, придерживаюсь точки зрения, что Дао Дэ Цзин – основной даосский текст – был написан Лао-цзы, исторической личностью.

Еще одна религия – это буддизм, который возникает на рубеже эр в Китае. Тот самый дзэн-буддизм, который очень популярен был у нас в годы перестройки, – это, на самом деле, чань-буддизм, который из Китая уже в Японии оказался, причем не сразу, а через Корею. Буддизм начинает вытесняться из Индии, где он возник, самореформировавшимся индуизмом как раз на рубеже эр. Через Тибет он приходит в Китай после того, как основные буддийские тексты были переведены на китайский язык. Эти тексты вместе с учителями попадают в Корею, в Японию и во всю Юго-Восточную Азию – в так называемую китайскую ойкумену. То есть фактически буддизм становится мировой религией на китайском языке, не на санскрите, на котором писали ученики Будды.

Конфуцианство обслуживает социальную сферу, и китайское государство – до сих пор государство конфуцианское. А все то, что касается внутренней, личной жизни человека, – это даосизм в плане различных верований во множество духов и божеств, которые в каких-то жизненных ситуациях помогают человеку. В плане морали же – это буддизм в синтезе с конфуцианством. Основателями буддизма была задана очень высокая моральная планка. Но все это у братьев-китайцев укладывается в голове так, что может в одной кумирне где-то в деревне стоять и статуя Конфуция, и статуя Будды, и статуя Лао-цзы.

В случае с конфуцианством, как правило, в храмах, посвященных Конфуцию, вывешивают его тексты, то есть поклоняются не самому Конфуцию как божеству, а его учению, содержащему представление о верховном едином Боге Шан-Ди, который является непосредственным предком китайских императоров и всех китайцев.

Что касается демографии, здесь все зависит от государства. Китай – государство все-таки коммунистическое и по определению склонно быть атеистическим. Оно проводит политику одного ребенка, поэтому тут уж китайцам деваться некуда, им приходится исполнять требования законов. Если нам в России надо увеличивать население, в Китае всячески пытаются ограничивать рождение детей. По официальным данным, сейчас там население составляет где-то миллиард двести пятьдесят человек, приближается к миллиарду тремстам, а по неофициальным данным оно уже полтора миллиарда перешагнуло. Посчитать в сельской местности очень сложно. Но есть некоторая опасность в такой политике, потому что единственный ребенок в семье превращается в «маленького императора», как жители Поднебесной называют единственного ребенка. Он начинает командовать родителями, вырастает самонадеянным, гордым, избалованным, со всеми сопровождающими такую ситуацию чертами характера.

Еще один момент. Китайцы стремятся, чтобы в семье обязательно был мальчик, поэтому делается очень много абортов, когда выясняется, что должна родиться девочка, и в стране со значительным перевесом преобладает мужское население. Это тоже создает определенные трудности в создании семьи. Многие китайцы-мужчины не могут создать семью и смотрят на наших женщин.

  

Неужели китайцы не понимают последствий абортов?

– Сейчас китайское общество, как мне кажется, приходит к этому пониманию. В свое время просто нужно было остановить этот процесс бесконтрольного роста, потому что еще не было современных технологий, позволяющих накормить все население. Если встать на их точку зрения, рост населения грозил голодом, социальными катастрофами. Я понимаю, что это неправильно, что Господь управляет всем Сам, а мы должны принимать все таким, каким Он нам это в жизни дает. Но у власть предержащих зачастую свои представления о том, как надо управлять и какую роль отводить промыслу Божьему в государственной политике.

  

Возвращаясь к празднованию пятнадцатилетия Дальневосточного центра... Чем радуют Вас Ваши помощники и ученики?

– Радуют постоянно, потому что превосходят. В этом и есть радость учителя. Раньше было чувство, что я знаю объективно больше после Питерского университета. Сейчас, и это замечательно, я нередко спрашиваю наших молодых преподавателей, бывших студентов, правильно ли я пишу тот или иной иероглиф. Во-первых, иероглифика требует ежедневного (!) тренинга. Во-вторых, ребята учились на древних формах иероглифов на Тайване, а я – на современных в Пекине. Наконец, многие из них учились и заканчивали вузы на китайском языке. Например, Семен Ерышев, Иван Щелоков и другие. Это уже высший пилотаж. Семен переводит встречи руководства Московской духовной академии с китайскими дипломатами, политиками, учеными, водит экскурсии с миссионерским акцентом по Троице-Сергиевой Лавре для китайских групп. Ну, такого больше нигде и ни у кого нет.

Мне иногда сложно сочетать несколько послушаний – в академии, в своем храме и т.д. Очень благодарен Сергею Ефимову за то, что он взял большую часть административной работы в ДВЦ на себя. И, наконец, в научном отношении мне радостно, что наш сотрудник Борис Мурзин, участник многих конференций Национальной системы «Инетеграция», неизменно завоевывал на них первые места. Беседуя с ним о его научных работах на конкурсах, я не перестаю удивляться зрелости его мыслей, его научной интуиции. Он сейчас преподает не только у нас в академии, но и в светских учебных заведениях, переводит в силу своего блестящего знания языка сложные коммерческие межгосударственные переговоры.

Но больше, чем профессиональные успехи ребят, меня радует то, что они осознанно вступают на путь служения Богу, посвящают себя самому высокому служению. В этом году мы отпраздновали свадьбы у Бори Мурзина и у Сережи Ефимова. Поздравляем с рукоположением отца Иоанна Щелокова. Радуемся успехам нашего выпускника отца Алексия Юсупова, который, единственный в Москве, служит литургию и проповедует на китайском языке на Патриаршем Китайском подворье. Надеюсь и молюсь, чтобы у нас были хорошие перспективы развития нашей деятельности.

Фото сайта Московской духовной академии


Иеромонах Серафим (Петровский)
Беседовала Ирина Ахундова

Источник: Приход.Ru

2 ноября 2016 г.

http://www.pravoslavie.ru/98312.html

Что такое неусыпаемая Псалтирь и нужно ли ее заказывать в монастырях?

ЧТО ТАКОЕ НЕУСЫПАЕМАЯ ПСАЛТИРЬ И НУЖНО ЛИ ЕЕ ЗАКАЗЫВАТЬ В МОНАСТЫРЯХ?



  

Псалтирь, пожалуй, одна из самых древних богослужебных Священных книг ветхозаветной и новозаветной христианской религии. Она была написана на протяжении нескольких столетий святым пророком и царем Давидом, а также некоторыми другими людьми. Псалтирь являлась основой богослужения Ветхозаветной Церкви и занимает огромное и чрезвычайное место в богослужениях и обрядах новозаветной Православной Церкви. Ее значение, как для жизни Церкви в общем, так и индивидуальной жизни каждого христианина в частности, невозможно переоценить. Многие стихи псалмов и целые псалмы разобраны на прокимны перед чтением Священного Писания, входят в состав богослужебных песнопений и келейных молитв. Псалмы пронизывают богослужебную и молитвенную жизнь Церкви, как вода является основой всего живого на планете Земля.

Многие сонмы угодников Божиих, как ветхозаветных, так и новозаветных, спасались и входили в Царствие Небесное именно посредством Псалтири. Вспомним египетских и палестинских монахов-подвижников, которые за день в своих пустынных кельях выпевали всю Псалтирь.

Святитель Василий Великий отмечал, что Псалтирь «является книгой, во-первых, показывающей учение Откровения в жизни, а во-вторых, помогающей осуществить это… Книга псалмов объемлет все, что представляют все другие священные книги. Она пророчествует о будущем, и приводит на память бывшее, и дает закон для жизни и правила для деятельности».

Т. е. мы видим, что Псалтирь в духовном отношении имеет, по словам вселенского великого учителя Церкви, две функции: научающую человека Божественному Откровению и помогающую осуществить заповеди Творца в повседневной земной жизни.

Святитель Амвросий Медиоланский говорил об этой книге очень возвышенно: «Во всем Священном Писании дышит благодать Божия, но в сладкой книге псалмов она дышит преимущественно».

А святитель Иоанн Златоуст называл Псалтирь духовным врачевством. И это не просто эпитет. Это ее, если хотите, функция. С помощью чтения-молитвословия псалмов врачуется человеческая душа.

Маркелл-пресвитер скитский из Лавры Келий (Египет) писал: «Поверьте, чада, ничто так не возмущает, не беспокоит, не раздражает, не уязвляет, не унижает, не оскорбляет, и не вооружает против нас демонов и самого виновника зла – сатану, как постоянное упражнение в псалмопении. Все священное Писание полезно, и чтение его немало причиняет неприятности демону, но ничто так не сокрушает его как Псалтирь. Упражняясь в псалмопении, мы, с одной стороны, возносим молитву Богу, с другой – проклинаем диавола».

Остановимся с Божьей помощью на вышеупомянутых цитатах. Анализируя их, мы увидим, что применение Псалтири в повседневной жизни христианина многофункционально и спасительно. Почему?

Псалтирь открывает нам тайны Священного Писания, содержащего Божественное Откровение.

Псалтирь помогает нам применять истины и Божественные глаголы Библии в жизни. Так сказать, жить по ним.

Псалтирь является для души своего рода спасительным лекарством, через которое она, врачуясь, приближается к Царствию Небесному.

Псалтирь – одно из главных оружий, которым мы отражаем невидимых врагов: диавола и бесов, боящихся псалмов как огня.

Потому, конечно же, очень важно в своей домашней келейной молитве по мере своих сил и с учетом занятости повседневными делами читать молитвенно Псалтирь.

Что такое неусыпаемая Псалтирь?

Это одна из форм церковной (келейной) исключительно монастырской молитвы, которая с Божьей помощью была выработана историческим опытом Церкви в конце IV – начале V в. по Рождестве Христовом. Осуществляется только в монастырях. Неусыпаемой Псалтирь называется из-за непрерывности чтения псалмов. Оно обозначает круглосуточное чтение практически всеми монахами обители по очереди Псалтири.

Основания к этому, конечно, есть в Священном Предании, говорящем нам о том, что Ангелы и святые в раю пребывают в непрерывном славословии Бога, т. е. в непрерывной молитве. Для земного человека, безусловно, это очень тяжело. Максимально приблизиться к небесному идеалу пытались египетские, палестинские, сирийские монахи-подвижники, выпевая за день всю Псалтирь.

Впервые же опыт неусыпаемой Псалтири был применен преподобным Александром в основанном им монастыре на берегу реки Евфрат в конце IV – начале V в.

Вот как об этом повествуется в Житии преподобного Александра: «Потом, обратив внимание на другие слова того же пророка: Блажен муж, который в законе Господа размышляет день и ночь (Пс. 1:1–2), преподобный размышлял, возможно ли на самом деле исполнить человеку пророческое слово, чтобы и днем и ночью неусыпно поучаться в законе Божия славословия. Если бы, говорил он себе, это не было возможно, то Святой Дух не изрек бы сего пророческими устами. И пожелал он учредить в своей киновии такой чин, чтобы в церкви и днем и ночью было непрестанное и неусыпное псалмопение. Если, говорил он, невозможно это по немощи плоти в келии одному человеку, то возможно совершать это в церкви многим, сменяясь по часам. Так он размышлял с собою, но не решался начать такое дело без извещения от Бога. И вспомнив слово Христово: Просите, и дано будет вам, стучите, и отворят вам (Мф. 7:7), начал усердно молить Господа, да явит ему Свое откровение, угодно ли Ему его намерение и будет ли Ему приятен такой чин, чтобы как всегда ангелы на небесах, так и люди на земле, пребывающие в его киновии в иноческом ангельском чине, в церкви, которая есть земное небо, днем и ночью псалмопением прославляли Бога. О сем преподобный три года, во все ночи, молился, удручая себя многократным пощением.

Наконец Господь въяве предстал ему и сказал: "Начни желаемое тобою – оно приятно Мне". И поведал преподобный о явлении Господа некоторым духовнейшим из своей братии, но и им объявил не от своего имени, уподобляясь в этом случае святому апостолу Павлу, который о себе говорил: Знаю человека, который восхищен был до третьего неба (2 Кор. 12:2).

После сего преподобный и приступил к учреждению желаемого и благословенного Богом чина».

То есть мы видим, что Бог благословил это великое духовное начинание. Из-за круглосуточного чтения Псалтири монастырь стал называться обителью Неусыпающих. Вскоре преподобный Александр с Божьей помощью основал подобный монастырь и в столице Византийской империи – Константинополе. Несколько позже «неусыпающие» оставили свою духовную традицию в наследство великому Студийскому монастырю, откуда преподобный Феодосий Печерский в XI веке через своих посланников взял устав монашеского общежития. Таким образом, традиция неусыпаемой Псалтири появилась на Руси.

Вся Псалтирь (150 псалмов) разбивается на двадцать отделений – кафизм (в переводе с греческого языка «сидеть» или «сидение»; во время чтения псалмов можно сидеть). Каждая кафизма в свою очередь делится на три «славы» (связано это с тем, что по прочтению каждой «славы» читается обычная молитва-славословие Господу: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу…»). По прочтении первой и второй «слав» возносится молитва о здравии живых. По прочтении третьей славы – за покойных православных христиан.

С практической стороны чтение неуспыпаемой Псалтири выглядит следующим образом. Игумен (настоятель) монастыря с Божьей помощью, исходя из числа братии, устанавливает очередность среди насельников чтения псалмов. Для каждого из них выделено определенное время суток, включая и ночь. Вывешиваются специальные графики, и каждый монах может увидеть, когда ему идти читать. Чтение происходит либо в храме, либо в специально отведенной для этого молитвенной келье, располагающейся, как правило, рядом с храмом. Вместе с Псалтирью там находятся специальные журналы, в одних помещены имена живых православных христиан, в других – почивших. Монах после каждой «Славы» раскрывает журналы и молится о всех людях, заказавших неусыпаемую Псалтирь. Обычно ее заказывают на следующие промежутки времени: сорок дней, полгода, год. Тот же порядок с чтением неусыпаемой Псалтири и в женских монастырях.

Подавать поминания на неусыпаемую Псалтирь можно только о крещенных в Православной Церкви людях. За упокой так же. Кроме того, нельзя за упокой подавать на Псалтирь о самоубийцах.

Почему неусыпаемая Псалтирь читается только в монастырях? Потому что монахи принимают на себя ответственность молиться о всем мире. Они отрекаются от мира, чтобы предстоять за него в молитве любви, и посвящают ей львиную долю своего времени. Конечно же, мирские люди, из которых состоит обычный приход в любом населенном пункте, не могут себе этого позволить (заботы о семье, о хлебе насущном и т. д.). Потому организовать в обычном приходе «неусыпающих» практически невозможно. Но в приходах есть очень хорошая практика «двадцаток». Когда из числа наиболее активных в молитвенном плане прихожан выделяют двадцать человек, задачей которых есть прочитывание в день по одной кафизме с обычным делением на «Славы» и поминания по ним. Таким образом, за день в населенном пункте также вычитывается вся Псалтирь, и эта святая молитва становится невидимым щитом, ограждающим жителей от всякого зла.

Я лично сталкивался с ситуацией, когда о человеке, довольно тяжело грешившем и находившимся из-за греха и недуга, вызванного им, на пороге смерти, заказали в монастыре неусыпаемую Псалтирь. В результате он с Божьей помощью исцелился от своего греха и болезни и сейчас ведет нормальную жизнь.

Ведь на неусыпаемой Псалтири непрестанно возносятся молитвы о православных христианах! И неужели Бог их не услышит? Конечно же, услышит и придет на помощь! «И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Лк. 11:9,10). И недаром в исихастских практиках Иисусовой молитвы большое внимание уделяют дыханию и биению сердца. Наш стук в двери Царства Небесного – это наша искренняя сердечная молитва друг о друге и о всем мире. Молясь и подавая записки в неусыпаемой Псалтири, мы призываем благодать Божию, исцеляющую наши души, отгоняющую лукавых духов и созидающую в нас мир и спокойствие.

И двери в Царствие Небесное открываются нашей искренней молитвой…


http://www.pravoslavie.ru/98205.html

У святых Киприана и Иустинии в Менико (Кипр)

Оригинал взят у avdy_san в У святых Киприана и Иустинии в Менико
Оригинал взят у father_ingwar в У святых Киприана и Иустинии. Кипр. Менико
Еще в марте, по пути из Москвы с заседания комиссии Межсоборного Присутствия, побывали в небольшой кипрской деревне Менико, неподалеку от столицы Кипра Никосии в чудесном-расчудесном храме Святых Киприана и Иустинии.


Самое интересное, что из-за нехватки времени и душевного восхищения не сфотографировал храм снаружи - надо было побегать вокруг, а этого не вышло. Так что пока довольствуемся только внутренним убранством, но он очень красивое.



Collapse )

МИТРОПОЛИТЫ ДРЕВНЕЙ РУСИ (X–XVI ВЕКА)

МИТРОПОЛИТЫ ДРЕВНЕЙ РУСИ (X–XVI ВЕКА)




В издательстве Сретенского монастыря вышло церковно-научное издание «Митрополиты Древней Руси (X–XVI века)». Автор — архимандрит Макарий (Веретенников).

Макарий (Веретенников), архимандрит. Митрополиты Древней Руси (X–XVI века). — М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2016. — 1256 с.Макарий (Веретенников), архимандрит. Митрополиты Древней Руси (X–XVI века). — М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2016. — 1256 с.

Новый труд архимандрита Макария посвящен Всероссийским Митрополитам X–XVI веков. Автор исследует святительское служение всех Предстоятелей Русской Церкви с 988 по 1586 год. Этот отрезок времени можно назвать Митрополичьим периодом, который оказался самым продолжительным в истории Русской Церкви и предшествовал периоду Патриаршему. На первом этапе своей истории Русская Церковь была митрополией Церкви Греческой, а Русские Митрополиты поставлялись Константинопольскими Патриархами. Впоследствии, начиная с 1448 года, Московские Предстоятели становятся автокефальными и поставляются на Всероссийский престол уже в самой Москве. Книга снабжена обширной библиографией и публикациями рукописного наследия русских святителей — духовных грамот, окружных посланий, слов и поучений. Издание представляет интерес для историков Церкви, а также для всех неравнодушных к духовной истории нашего Отечества.

Архимандрит Макарий (Веретенников) родился в 1951 году в городе Магнитогорске. Среднее образование завершил в 1969 году в городе Караганде. В 1972 году по благословению митрополита Алма-Атинского и Казахстанского Иосифа († 1975) подал прошение о поступлении в Московскую духовную семинарию. В 1974 году окончил МДС и поступил в Академию. В 1978 году окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия за представленную работу «Всероссийский Митрополит Макарий и его церковно-просветительская деятельность». С сентября 1978 года преподавал Историю Русской Церкви в семинарии. 17 марта 1982 года наместником Троице-Сергиевой Лавры архимандритом Иеронимом († 1982) в Троицком соборе пострижен в монашество в честь преподобного Макария Египетского. С сентября 1982 года по июль 1985-го обучался на богословском факультете Университета им. Мартина Лютера в Галле (ГДР) и одновременно служил в храме Святой равноапостольной Марии Магдалины на историческом кладбище в городе Веймаре. По возвращении из Германии преподавал в МДСиА.

В 2004 году архимандрит Макарий был утвержден в звании профессора. С июня 2001 по март 2010 года был Заведующим Регентской школой при МДА. В 2013 году — почетный профессор Екатеринбургской духовной семинарии, в 2014 году присвоено ученое звание доктора церковной истории. Принимал участие в подготовке издания «Истории Русской Церкви» митрополита Макария (Булгакова), в качестве докладчика участвовал в различных заграничных, международных, Всероссийских и региональных конференциях. Награжден орденами Русской Православной Церкви, с 1989 года член Синодальной литургической комиссии, с началом издания «Православной энциклопедии» — член Научно-редакционного совета Православной энциклопедии, член экспертного совета по Макарьевским чтениям. Библиография автора насчитывает более 750 публикаций. В одной из своих последних публикаций автор предложил новую периодизацию Истории Русской Церкви.

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ

ЧАСТЬ 1

МИТРОПОЛИТЫ ВСЕЯ РУСИ ПОД ОМОФОРОМ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО ПАТРИАРХА

ГЛАВА I. НАЧАЛО РАСПРОСТРАНЕНИЯ ХРИСТИАНСТВА В РУССКОЙ ЗЕМЛЕ

ГЛАВА II. МИТРОПОЛИТЫ-БОГОСЛОВЫ

ГЛАВА III. НАРАСТАНИЕ КНЯЖЕСКИХ УСОБИЦ НА РУСИ

ГЛАВА IV. ПОСЛЕ БАТЫЕВА РАЗОРЕНИЯ

ГЛАВА V. НАЧАЛО ВОЗВЫШЕНИЯ МОСКВЫ

ГЛАВА VI. СМУТА В МИТРОПОЛИИ

ГЛАВА VII. БЕДЫ И УСПЕХИ МОСКОВСКОЙ РУСИ. ПОСЛЕДУЮЩЕЕ ВОЗВЫШЕНИЕ ПЕРВОПРЕСТОЛЬНОГО ГРАДА

ГЛАВА VIII. КНЯЖЕСКИЕ УСОБИЦЫ, БОРЬБА ЗА ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕНИЕ

ЧАСТЬ 2 АВТОКЕФАЛИЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ

ГЛАВА I. УТВЕРЖДЕНИЕ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО БЫТИЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ

ГЛАВА II. УСИЛЕНИЕ ВЛИЯНИЯ КНЯЗЯ НА ЦЕРКОВНЫЕ ДЕЛА. БОРЬБА С ЕРЕСЬЮ

ГЛАВА III. СВЕДЕННЫЕ С ПРЕСТОЛА

ГЛАВА IV. РАСЦВЕТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

ГЛАВА V. ЦАРСКИЙ ПРОИЗВОЛ

Имена Митрополитам Киевским от крещения Владимирова

Заключение

Некоторые итоги исследования

Приложение

Древнее «часомерие»

Список сокращений, используемых в библиографических ссылках

Об авторе

Книгу можно приобрести:



Саровская пустынь. Как жил один из известнейших монастырей. Свидетельства очевидцев. Часть 2.

Уставная жизнь братии. Свидетельства очевидцев, посещавших Саровскую пустынь (1-я пол. XIX – нач. XX вв.)- часть 2.

Иеромонах Павел (Дудоров), преподаватель Ставропольской Духовной семинарии

  1. 7. Пребывание в молитве как особенность бытования саровской братии. Вопрос о физической выносливости монашеского делания в обители


Другой характерной особенностью бытования саровской братии являлось почти полное отсутствие свободного времени, которое все уходило на послушание и обязательное посещение «всех богослужений» в храме. Молитве в Сарове посвящалось даже больше времени, чем послушанию. В результате этого у паломников складывалось такое впечатление, что монахи пустыни «почти живут в церкви»[49]. По свидетельству А. Царевского, общее богослужебное время составляло в день более половины суточного времени: «вследствие строгаго соблюдения церковных уставов и протяжнаго древняго пения (службы – авт.) занимают средним числом до десяти часов в сутки, а в дни праздничные, предпраздничные, особенно в посты – и гораздо того более»[50]. Следует заметить, что подобное молитвенное делание по свидетельству автора требовало крепкого телесного здоровья и навыка: «Едва ли не более всего поражают… мирянина в жизни саровских монахов долговременныя их молитвы, для нас, людей непривычных, далеко неудобовыносимыя. Безспорно, большое значение имеет здесь и привычка, хотя бы просто привычка организма к продолжительному стоянию»[51]. С другой стороны подобное явление объяснялось тем, что в Саровской обители большинство монашествующих были «из безвестных труж[е]ников, по преимуществу крестьян»[52]. Д. Деменков, между прочим, свидетельствует, что в обители было много монахов «из отставных солдат»: они, «привыкнув в продолжение (солдатской – авт.) службы к строгому порядку и подчиненности, … с таким же усердием служат обители и весьма полезны ей расторопностью и способностями своими»[53]. Таким образом, благодаря подобным «сословиям» Устав обители смог оказаться действительно практически осуществимым[54]. Количество монастырской братии было также очень большим[55], что, в свою очередь, помогало распределять послушания между насельниками без особого отягощения и чрезмерной нагрузки для каждого в отдельности. На богослужении в храме братия имела возможность сидеть как во время поучений, так и на кафизмах, что также облегчало физическое перенесение усталости. При внятном чтении и пении, а также при соответствующем благоговейно-ревностном отношении к церковной службе всей братии ежедневное богослужение представляло собой подлинный праздник[56]. Вот как свидетельствует об этом А. Царевский: «…продолжительныя богослужения являются для них (саровских монахов – авт.) не мучением, не самоистязанием, как, пожалуй, судят о том некоторые миряне, а напротив, как бы необходимою полнотою их счастья, блаженством их иноческой жизни»[57]. Таким образом, при правильном внутреннем настрое происходил естественный процесс увеличения заинтересованности к смыслу, передаваемому в  благодатных церковных песнопениях, что, в свою очередь, зароняло в душу искру любви к молитве и богообщению, «вливало энергию и бодрость» в тела, ослабевшие на послушании. Вот как свидетельствовал о молитвенном настроении саровских насельников А. Царевский: «всем складом жизни своей и нравственнаго своего настроения … постепенно вырабатывают в себе неутолимую потребность в молитве, они достигают возможности истинной молитвы и высокаго, искренняго благоговения пред священнодействиями». Последнее замечание, на наш взгляд, ярко подчеркивает особенность духовно-подвижнического делания отцов пустыни: в Саровской обители существовало настоящее обучение молитве, происходившее через взаимный пример благочестия братии.

8. Монастырская трапеза. Чин о панагии

Замечательно, что до нынешнего времени сохранились также и некоторые исторические свидетельства о чине «о панагии» и о монастырской трапезе в Саровской пустыни. Для примера приведем отрывок из повествования о «Благочинии обители и церковном чиноположении», содержащегося в «Описании Сатисо-градо-Саровской пустыни» (1866 г.). В этом тексте непосредственно говорится о трапезе монашествующих в Саровской пустыни: «После Литургии[58] все купно ходят в трапезу. Начальствующий ударяет в звонец трижды и начинает читать «Отче наш»; по прочтении «Слава и ныне» и по благословении трапезы садятся братия по чину. Потом чтец, хотящий читать, говорит предначинательное слово или житие и, приняв благословение, читает[59]. Братия в продолжение трапезы сохраняют глубокое молчание, питая ум тайною молитвою, слух Божиим словом, а бренное тело предлагаемою пищею. По окончании трапезы бывает по чиноположению возвышение панагии, после чего, прочитав обычные молитвы и воздав благодарение человеколюбцу Богу, питающему всех от богатых Своих даров, все расходятся...»[60]. Свои впечатления о монастырской трапезе запечатлел известный нам уже очевидец А. Царевский, побывавший в Сарове на праздник Казанской иконы Божией Матери: «Литургия и праздничный молебен Казанской Божией Матери окончились в первом часу дня[61]. Прямо из церкви, вслед за старейшим иеромонахом[62], несшим большую просфору в честь Божией Матери, так называемую «панагию», все монахи, в строгочинном порядке, с громким пением тропарей, отправились в трапезу. Туда же (в монастырскую трапезу – авт.) последовал и я, воспользовавшись правом богомольцев мужчин обедать за общею трапезою. Помещение трапезной находится в средине южнаго корпуса монастыря и представляет громадное зало[63] с круглым куполом, вместо потолка, где изображено евангельское событие насыщения Спасителем пяти тысяч человек. По стенам помещено несколько портретов духовных лиц[64]. В длину всего зала параллельно идут три длинных стола, за которые и садится вся братия. После пения предобеденных молитв начался обед. Несмотря на многолюдство, воцарилась полная тишина, нарушаемая только громким голосом очеднаго монаха, читавшаго[65] сказание о Казанской Божией Матери[66], да время от времени звоном так называемой «кандии», т.е. колокольчика, возвещающаго о перемене блюда[67]. (В другом описании монастырской трапезы имеются более подробные моменты, а именно: «Изредка только прерывается это молчание (во время трапезы – авт.) ударом кандии (небольшой колокол с молоточком вместо била[68], на который все сидящие отвечают: «Аминь»»[69]. Смена блюд[70] производится послушниками-«служками»[71] под наблюдением заведующаго трапезою монаха, и совершается без малейших замешательств и шума, в замечательном порядке и с постоянным повторением в полголоса краткой молитвы Иисусовой, завершаемой обыкновенно со стороны обедающих заключительным «аминь». Сервировка стола самая простая, неприхотливая, без малейших намеков на роскошь (...). По случаю праздника, обед был, как объяснили мне случайные мои сотрапезники-монахи, улучшенный в своем объеме и качестве; состоял он из четырех блюд, сготовленных из растительных, молочных и частию рыбных продуктов. (…) Закончился обед общим пением нескольких молитв и раздачею всем маленьких частиц раздробленной теперь старшим иеромонахом[72] просфоры-панагии»[73]. Характерно, что приведенный отрывок подтверждает некоторые особенности дисциплинарно-уставной жизни братии: 1. В данном случае соблюдалось правило Устава Саровской пустыни о прокормлении странников: «странных же и нищих поити и кормити – не боятися ни какия скудости» (Гл. 7.)[74]. В Сарове существовал порядок, согласно которому богомольцы-мужчины обедали с монастырской братией за общей трапезой[75]. 2. Согласно положению Устава обители о «молчании во время трапезы» (Гл. 7)[76] видно, что это правило строго соблюдалось и распространялось также и на богомольцев. 3. Данный отрывок очевидца свидетельствовал о том, что чин о панагии совершался в обители согласно Уставному правилу: «и бывает чин весь панагии по уставу»[77].

9. Социальное служение миру. Традиция Устава

Саровская обитель в течение всего своего существования принимала как паломников, так и «странных и нищих» под свой поистине христианский кров. В этом служении общежительная пустынь также исполняла свой монастырский Устав. Милосердный и благодушный прием иночествующей братии привлекал в обитель православный русский люд. Здесь было все: и «радушное гостеприимство и дух кротости и христианской любви (...) не смотря на лица, богатых и бедных посетителей...»[78]. В своих воспоминаниях Царевский А. приводит также описание «дворянской гостиницы», в которой он поселился на время пребывания в Саровской пустыни. Следует заметить, что черты монастырского нестяжания и простоты были здесь очень заметны: «Обстановка в гостинице скромная, но совершенно достаточная». Особое внимание А. Царевский обращает на гостиничную прислугу, которая состояла «из монастырских послушников». Согласно очевидцам послушники в Сарове были очень исполнительные. Это можно объяснить строгим отбором новоначальных в Сарове. Следует заметить, что «гостиничных» подбирали особо, потому что это послушание требовало предупредительности и исполнительности «в высшей степени»[79]. В гостиницах исполняли послушания «мальчики-послушники лет 12-14-ти»[80].

Послушники в Саровской обители также несли послушание и при монастырской больнице, и приаптеке: «Обязанности фельдшеров при монастырской больнице и амбулатории несут один монах и рясофорный послушник, получившие фельдшерское образование в военной службе. При монастырской больнице и аптеке имеется 11 лиц, и все они из послушников обители»[81]. Современники, посещавшие пустынь, особенно упоминали о том, что «врачебное дело в Саровской пустыни поставлено весьма широко и ведется очень успешно»[82].

Другим делом благотворения в Саровской пустыни был «евангельский обычай – одевать нагих (неимущих – авт.)». Вот как сообщается об этом в дореволюционных исторических свидетельствах: «Ежегодно осенью, перед праздником Покрова Пресвятой Богородицы 1 октября, обитель по мере средств своих снабжает к зиме приходящих сюда бедняков и погорельцев необходимой обувью и теплой одеждой»[83].

Таким образом, совершая подобную социально-благотворительную деятельность, Саровская обитель руководствовалась именно тем «заветом страннолюбия», который в своем Уставе оставил ей основатель и первоначальник иеросхимонах Иоанн (Попов). Служение обители миру было в тоже время и духовным. Вот как свидетельствует об этом очевидец 20-х годов XIX в.: «нередко убеждения и добрые советы мудрых здешних иноков облегчают сердечные скорби, направляя к молитве, великодушному терпению или примерению со врагами»[84]. Саровский монастырь выполняя Уставной принцип странноприимства осуществлял свое служение христианскому миру, возвещая ему о Евангельской истине.

10. Любовь братии к монастырскому преданию своей обители

Нельзя не сказать и о том, что Саровская братия имела удивительное благоговение и любовь к своему историческому прошлому, к жизни и наставлениям своих отцов-строителей, подвижников благочестия, добродетельных монахов. Сохранение в памяти живого духовного опыта предыдущих поколений «саровцев» среди насельников обители составляло самобытное своеобразие саровского общежительства, которое удивительным образом гармонировало и перекликалось с первыми веками становления православного монашества. Вот как свидетельствует об этом А.Н. Муравьев: «Утешительно, однако, и после их (старцев - авт.) исхода (смерти – авт.) видеть, до какой степени память великих отцов уважается братиею[85]... Нигде, как в Сарове, не слышал я так часто изречения отцов в устах учеников, как то бывало в древних пустынях Египта и Палестины; (…) В обители Саровской соблюдается священное сие предание, и это есть твердейшая основа для обители, почему и лежит особенный отпечаток не только на всей братии, но даже на выходцах Сарова: все они проникнуты духом пустыннолюбия»[86].

11. Свидетельства о соблюдении саровского Устава и о высоком духовном делании общежительства

Следует заметить, что монастырский Устав в обители соблюдался (даже в нач. XX в. - авт.) очень тщательно. Об этом свидетельствовал не только внешний систематический Уставной порядок, основанный на правилах, но и внешнее поведение, и отношение насельников обители. По свидетельству очевидцев «уклад иноческой жизни в обители определяется тщательно исполняемыми уставом и правилами монастырского общежития»[87]. Основное внешнее проявление иноческой жизни согласно уставу составляют: «молитва и труд» (orae et labore)[88]. По достоверным наблюдениям очевидцев в Саровской обители до самого закрытия все монашествующие держались согласно общежитию общности имущественного положения и принципа нестяжания: «Соблюдая в точности устав обители[89], саровские монахи, действительно, не имеют ничего собственного: все у них общее, монастырское, одежда у всех одинаковая, теплая, прочная, но самая простая. Обувь тоже одинаковая - и для игумена, и для последнего молодого послушника»[90]. То же самое мы находим в свидетельстве Н. Левитского о практическом исполнении монастырского Устава в начале XX в.: «Этот строгий в своих требованиях саровский Устав, которым всякая собственность у иноков запрещена, все необходимое для жизни должно приобретаться трудами братии и требуется крайняя простота в пище и одежде, согласно приговору пустынножителей, соблюдается в Сарове доселе»[91]. Приведем также свидетельство священника о Саровском монастырском чиноположении. Батюшка посетил обитель в 1903 г. после торжества прославления преподобного Серафима: «…устав и порядок, неизменно доныне сохраняющийся в обители от первоначальников ее, и привлекал и привлекает к Сарову русские сердца»[92]. Среди дошедших до нас свидетельств паломников можно привести также и свидетельство известного православного писателя Е.Н. Поселянина[93]: «…обитель сохранила и высокий строй жизни иноков и настроение пустыни. Монахи имеют смиренный вид, благоговейно стоят в церквах, усердно исполняют послушания, кротки, прилежны»[94]. Простота в обители была не только «в пище и одежде»[95], она касалась также келейной обстановки как у братии[96], так и у настоятеля. Приведем также свидетельство А.Н. Муравьева о настоятельских покоях, которые доставались каждому преемнику по управлению монастырем как некое «предание нестяжания» и простоты, напоминавшей отцам строителям об их монашеских обетах: «Потом взошел я в кельи самого настоятеля, весьма убогие по отношению к сану начальствующего столь великолепную обителью: прихожая, гостиная и спальня – вот все помещение игумена Саровского. Он (игумен Исаия II – авт.) заметил мое безмолвное удивление и сказал: «Здесь жил в продолжение тридцатипятилетнего своего настоятельства предместник мой отец Нифонт и все прежде его бывшие настоятели: не подобает и мне иметь другого жилища, да и этого слишком довольно для моего недостоинства…»»[97]. Исключение составляли, пожалуй, только храмы в монастыре[98] и священнослужительские облачения, которыми была чрезвычайно богата монастырская ризница.

Братия даже вне храма делала все послушания по образу «священнодействия», а именно: в присутствии Божием, в служении Богу, в деятельности направленной ради Бога. Приходящие в обитель паломники обращали внимание на внешний вид и проявление (взгляд и отношение) насельников общежительной пустыни, подчеркивающие постоянную внутреннюю духовную работу обитателей «святой Саровской горы». Свидетельством высокого духовного делания общежительства является и тот весьма примечательный факт, что даже в начале XX в. в обители практиковалось отшельничество[99]: «Среди братии и теперь есть несколько схимников и пустынножителей, подвизающихся в уединенных келлиях в глубине саровского леса»[100]. Таким образом, общий фон жизни в обители можно выразить словами очевидца Д. Деменкова свидетельствующего о «неукоснительном исполнении требуемых уставом богослужений, стройном умилительном пении монахов, благоговейном отправлении службы, внятном чтение, отличном во всем порядке, повиновении и согласии братства»[101].

12. Выводы по теме

1. С самого начала Саровский монастырь как через влияние отдаленного месторасположения[102], так и через внутренне правильно организованный Устав постепенно приобрел черты «уединеннаго, трудолюбиваго, величаво-строгаго» общежительного поселения иночествующей братии, влиявшей на приходящих в пустынь примером своей отличной от мира жизни.

2. Исторические свидетельства об уставном богослужении на «Саровской горе» и по сей день являют богатый пример и опыт монастырского храмового богослужения, послужившего образцом для многих общежительных мужских и женских обителей в Синодальный период. Свидетельства же уставной жизни, которую видели паломники, посещавшие обитель, напоминали о настоящем иноческом делании в стенах Саровской обители, воспроизводившем Восточное киновийное монашество IV и V вв.

3. Представленные ценные исторические подробности очевидцев качественно дополняют дошедшие до нас правила письменного общежительного Устава.

4. Из сохранившихся свидетельств паломников просматривается искреннее желание большинства саровской братии того времени жить «священным заветом своих великих отцов», в стремлении проникаться «тем же духом пустынничества, трудолюбия, нестяжательности и непрестаннаго богомыслия, каковым духом в высшей степени одушевлены были вышеназванные великие подвижники саровские...»[103]. Таким образом, следование преданию и практике Уставной традиции играло, безусловно, весьма существенную роль в сохранении общего строя действительно высокого уровня монастырской жизни Саровской пустыни вплоть до ее закрытия в 1927 г.

5. Следует особо заметить, что именно строгость Устава способствовала собиранию людей единого духовно-подвижнического настроения и действительно способных к внутренней работе над самим собой. Их взаимное влияние и взаимный пример в устремленности к служению Богу и Церкви Христовой создавали удивительную атмосферу единомыслия и единодушия общежительного иноческого делания. При этом выполнение монастырского Устава было для братии не внешней тягостной обязанностью, а духовной потребностью, радостным утешением, живым доброделанием, приносящим пользу уму и сердцу.

6. Таким образом, Саровская пустынь сохранила даже в нач. XX в. достойный нравственно-аскетический настрой и подвижническую практику иноческого делания. Подобная неординарная духовно-аскетическая черта Сарова была обязана, в первую очередь, неуклонному следованию и сохранению главного содержания предания пустыни – общежительному Уставу.
Продолжение - здесь: http://siluan-ierom.livejournal.com/91872.html
Начало - 1 часть http://siluan-ierom.livejournal.com/91291.html


Орригинал взят http://monasterium.ru/monashestvo/2013-06-03-11-29-20/ustavnaya-zhizn-bratii-svidetelstva-ochevidtsev-poseshchavshikh-sarovskuyu-pustyn-1-ya-pol-xix-nach-xx-vv-/